08.08.2020
От первого лица
Наши новые книги В рамках издательской программы МСПС увидел свет двухтомник известного русского поэта Валентина Сорокина Пер...
Подробнее
Новая книга, выпущенная в этом месяце в рамках издательской программы Международного сообщества писательских союзов и издательства...
Подробнее
Наряду с журналом «Голос Востока» и еженедельником «Литература и искусство» русскоязычный литера...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

 

 

 

Диплом Ивану ПЕРЕВЕРЗИНУ

за особую роль

в укреплении мира на планете

 

 

События
Встреча в Калуге с героями «Созвездия» Главный ректор «ОЛГ» Владимир Фёдоров принял участие в XII Межд...
Подробнее
Свет Пушкина сияет над Россией В селе Большое Болдино прошёл 53-ий Всероссийский Пушкинский праздник поэзии В Пушкинские д...
Подробнее
Праздник поэзии в Донбассе В Горловской центральной библиотеке Донбасса прошёл праздник «Весна, как состояние души&raqu...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

опубликовано: 27-02-2017

 

Твой дальний внук с благоговеньем...

 

 

 

Я отправилась на Синявинские высоты, которые штурмовал мамин брат, мой дядя, которого я никогда не видела живым. Его портрет мама, кажется, никогда не снимала со стен, и я выросла под дядиным зорким приглядом…

 

27 января в Петербурге — День полного освобождения советскими войсками Ленинграда от фашистской блокады — это праздник, ни на что не похожий. Ныне отмечали 73-ю годовщину, и я специально прилетела в этот день в Петербург.

Что и говорить, город весь был пронизан духом героического праздника: в растяжках, флагах, плакатах, цветах, которые несли в том числе и к той самой табличке, предостерегающей ленинградцев от артобстрела…

Мой дядя, которого я никогда не видела живым, был призван в армию за два года до войны и вместо демобилизации отправился на фронт, ни на часок не забежав домой и не попрощавшись с родными. Отец его, мой дедушка, гнал телегу до ближайшей станции несколько километров — повидать своего сыночка, но поезд, набравший силу, прошёл мимо, не остановившись, и дед, беспомощный, зарыдал и упал на колени, провожая взглядом уходящий в безвестность состав…

Больше Алёшу никто из родных и не видел. Он навсегда остался удалым красивым парнем двадцати с небольшим годков. Абраменко Алексей Тимофеевич, командир взвода 567 Армейского миномётного полка РГК 59 Армии, прошёл почти всю войну, выстоял синявинскую мясорубку, в 1944-м был награждён Орденом Красной Звезды и погиб, не дойдя до победы полшага…

Погода на Синявинских высотах в те дни стояла примерно такая же. Такой же был густой туман, такая же сырость, пробирающая до самых костей… Полегло здесь триста тысяч воинов, в один присест… Но дядя выстоял. Где же здесь он героически сражался? Может, на этой позиции? Или на той?

На Синявинских высотах земля изрыта окопами и снарядами, щедро полита кровью. В белых сугробах виднеется темная извилинка родника, я спустилась к ней, хоть и промёрзла, но набрала в красные от холода ладони ледяной воды, прикоснулась губами. Может, и дядя мой испробовал из источника, и Господь ещё поберёг его…

Вечером в Исаакиевском соборе Камерный хор Смольного давал бесплатный концерт. Вход — свободный, и тёк к Исаакию, казалось, нескончаемый люд, в котором были всякие — и старые, и молодые, было трудно представить, как все войдут, но вошли: собор, будто он рыба-кит, на котором Земля держится, вместил в себя всех, кто хотел.

Его величественность и потрясающая акустика заставили поумолкнуть, но делиться впечатлениями всё же хотелось, потому говорили — ещё до концерта — шёпотом, еле слышно. Так, почти на ухо один петербуржец, имени которого я даже не знаю, рассказывал, что ему стало известно о тех страшных и героических днях от родителей. О том, что неподалёку разорвавшийся на противоположной улице снаряд оставил шрамы на мраморных колоннах Исаакия, потом ленинградцы всё поправили, но на одной колонне оставили — для потомков, и теперь, если задрать голову, этот шрам сильно видно.

А как в этот туманный день колонны блестели! В ярком направленном на них свете казалось, будто это вовсе не влага, а слёзы текут с небес по мраморной полироли, а они, подсвеченные фонарями, играют, переливаясь драгоценным бриллиантовым блеском. Эти колонны, говорят, ещё так никогда не блестели, как в этот день.

Помолчав немного, мой собеседник прошептал, что на площади подле собора голодные, истощённые ленинградцы сажали капусту. А рядом, между прочим, — вавиловский институт, где собраны уникальные семена редких сортов, и научные сотрудники, умирающие от голода, не позволили себе съесть ни единого зёрнышка из институтских хранилищ…

Появившийся камерный хор был торжественен — под стать собору. На лацканах чёрных фраков хорошо виднелась победная муаровая ленточка — не георгиевская. Ленинградская. Оливкового цвета с продольной зелёной полоской посередине — такая обтягивает колодку медали «За оборону Ленинграда».

Оливковый цвет ленточки символизирует Победу, зелёный — цвет жизни. Мой друг протянул мне медаль своей тётушки, которая не так давно покинула бренный мир, и я надела эту медаль. За ту тётушку и своего дядю, маминого брата, награждённого после Синявинских высот медалью «За оборону Ленинграда».

Хор пел… Мой новый знакомый прошептал, что песня «Подмосковные вечера» вначале была вечерами ленинградскими… И хор так и пел: «Ленинградские вечера», и ещё «Он вчера не вернулся из боя» Высоцкого, «Катюшу»… А когда затянул «Ладогу» — все, кто сидел в соборе, даже глубокие старики, встали и пели вместе с хором. Трудно представить, но вся эта многоголосая и многоликая толпа теперь представляла собой единый ансамбль, единый организм, у которого одно на всех общее прошлое, не мёртвое, а живое. И я — с медалью — была его частью.

А вот недавно, когда уже писался этот материал, я узнала, что на обложке удостоверения к медали начертаны потрясающе пророческие стихи фронтового поэта Бориса Лихарева: «Твой дальний внук с благоговеньем медаль геройскую возьмёт…».

И твой, дядя Лёша, тоже.

 

 

Елена СТЕПАНОВА