26.05.2019
От первого лица
Новая книга, выпущенная в этом месяце в рамках издательской программы Международного сообщества писательских союзов и издательства...
Подробнее
Наряду с журналом «Голос Востока» и еженедельником «Литература и искусство» русскоязычный литера...
Подробнее
А что такое дым бессмертия, в этот вечер мог понять каждый: курилась ая-ганга, голубая трава, привезённая из Улан-Удэ, ко...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

 

 

 

Диплом Ивану ПЕРЕВЕРЗИНУ

за особую роль

в укреплении мира на планете

 

 

События
11 марта мир отметил День содружества наций. В честь этого события Благотворительный общественный Московский фонд мира награди...
Подробнее
В Гаване прошла научная конференция «Равновесие мира» им. Хосе Марти, на которой Международное сообщество писательских...
Подробнее
Песни на стихи Алексея Фатьянова люди поют, порой, не зная автора, считая слова народными. Не это ли лучшая память поэту?! ...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Вадим АРЕФЬЕВ. Ирак, которого уже нет
опубликовано: 01-12-2015

 

Вавилонская башня

   От Багдада до Вавилона километров сто, наверное, будет. Может, чуть больше. По крайней мере, если ехать на автобусе по прекрасной автотрассе и при этом смотреть в окно на расчудесные виды, то не чувствуешь ни пространства, ни времени. Чего только ни увидишь за окном! Экзотика! Вот промелькнула пальмовая роща, вот отдымились жёлто-оранжевыми факелами нефтепромыслы, вот караван верблюдов своим загадочным путём шагает куда-то вдоль дороги…

      У моего соседа в руках Библия.

    — Прочти, —говорит он мне и передаёт Книгу книг.

    «На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, они нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжём огнём. И стали у них кирпичи вместо камней, и земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, сделаем себе имя прежде, нежели рассеемся по лицу всей земли. И сошёл Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдём же и смешаем там язык их так, чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город (и башню). Посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле».

    А тем временем наш комфортабельный автобус незаметно подъезжает к этому самому Баб-Эл Вавилону, что в переводе означает «Врата Бога».Когда-то именно здесь и была та самая башня до небес. Как говорит наш экскурсовод, она повторяла собой шумеро-аккадские зиккураты. Я записываю в блокнот: каждая ступень была высотой 91,5 метр. Всего таких ступеней было семь, включая верхнюю с пятнадцатиметровым храмом на ней.

   Начали строить башню во время первого создателя закона Хаммурапи в XVIII веке до н.э. Завершили — при Навуходоносоре в VI веке до н.э. И вот, в итоге, она рухнула. Когда это случилось, точно никто не знает. В наше время усилиями иракских архитекторов её пытаются восстановить. Воссоздают кладку, орнамент, барельефы и горельефы.

   Именно здесь, по представлению наших прародителей, обитали бог Мардук и богиня Иштар. А совсем рядом с Вавилонской башней находилось седьмое чудо света — висячие сады Семирамиды. Там были огромные террасы с насыпной землёй, где росли деревья и цвели цветы какой-то неземной красоты. И всё это тоже было построено при Навуходоносоре для его любимой жены Семирамиды (Горной голубки).

   Как же давно всё это было! И на кого походила та «горная голубка»?

   Мы стоим перед большими ярко-синими воротами.

   — Это лазурит, — рассказывают туристам, — синий цвет отгонял злых духов.

   Ворота богини Иштар. За ними был огромный город, в нём жили древние люди. У них были дворцы и храмы, хижины и жилища. Там стучали молотками кузнецы, плавили золото и серебро ювелиры, арабские скакуны мчались вдаль в клубах пыли. Люди ссорились, любили, думали. В общем, жили. Именно они оставили нам великую культуру. И всё это — наши корни. Важно бы их почувствовать.

   Власти Ирака пытаются сделать из всего этого большой музей-город.

    — А что самое древнее из того, что мы видим? — спрашиваю у переводчика.

  — Асфальт, — отвечает он. — Вот,— кивает под ноги, —  эта дорожка.

  Надо же, оказывается, мы идём по дорожке из бесконечного прошлого…

 

Финики

  Мы едем в пригороды Багдада. В обыкновенные небогатые районы, где живёт самый простой трудовой люд. У нас есть договорённость — мы можем остановиться в любом месте. Ну, вот хоть в этой пальмовой роще.

   Едва автобус притормозил, его тут же окружила стайка дворовых ребятишек. Вели они себя поразительно спокойно. Никакой назойливости. Тихо стояли и наблюдали.

   Вскоре появился хозяин дома. Он вышел с большим подносом, полным фиников. Это в Ираке — хлеб-соль. Все дружно угостились.

  Идём в сад-рощу. Нам показывают, как добывают этот «хлеб-соль».

  Паренёк лет пятнадцати охватывает себя и ствол пальмы широчайшим ремнём и, перебрасывая его раз за разом, в считанные минуты оказывается на самом верху, под кроной разлапистых пальмовых ветвей-листьев. К поясу у него привязана длинная верёвка, к ней крепится корзина. Юноша подтягивает её к себе, несколько раз ударяет ножом по ветвям — и корзина полна фиников. Роскошных, янтарно-жёлтых.

  —Какие необычные, — говорю я нашему переводчику-экскурсоводу.

   — О, да, — радостно соглашается он, — это лучший сорт. Специально для вас.

    — А много у фиников сортов?

   — Конечно!— не без гордости отвечает тот. — Сто пятьдесят видов финиковых пальм растёт в Ираке. И каждая может дать до ста килограммов плодов в год. Только вот цены теперь низкие из-за  эмбарго…

 

Автограф

   Поразительные экспонаты есть в историческом музее Багдада. Трудно поверить, что предметы, которые ты видишь собственными глазами, существуют на свете уже шесть, а то и восемь тысяч лет. И тем не менее, мы идём по шумеро-аккадскому залу. Здесь представлены керамические вазы и чаши, разные находки из раскопок, например, череп молодой девушки с золотыми украшениями. Следом — пантеон богов Месопотамии, клинописные таблички, оттиски печатей. Далее — ассирийский зал: муляжи скульптур, свидетельства древней письменности — тонкая арабская вязь. А вот почти целый зал экспонатов резьбы по дереву — редчайшие породы! Интересно прикоснуться, скажем, к чёрно-коричневому рисунку прошедшего через века ливанского кедра.

  Кажется, само время раздаёт автографы в зале средневековых манускриптов. Здесь рукописные книги разных мастеров, эпох и школ. И я прошу у нашего экскурсовода персональный автограф — что-нибудь на память. И она, тоненькая такая девочка в платочке газовом, пишет в блокнот: «Мне очень нравится сопровождать Вас, и спасибо за Ваше внимание, и желаю Вам красивая мирная жизнь, и делайте большие успехи. Хода Али Аль Тимими Нуда».

    Совсем недавно я случайно увидел её по телевизору. Возле музея рвались аккуратные англо-американские точечные бомбы.

 

И танцевала девочка…

  Вся наша поездка была сплошным концертом. Даже ночами играла музыка. Разная. Армянская, русская, арабская. Полный интернационал! И сидели мы звёздными багдадскими вечерами возле гостиницы. Пили сок, воду (в стране официально сухой закон, хотя в магазинах всё в свободной продаже) и отдыхали от дневной жары.

   Как-то вечером за соседний столик подсела семья иракцев. Мама была похожа на матронессу — вся сверкала по чёрному наряду золотой искрой. Красивая, солидная женщина без  паранджи и прочего средневековья. Сколько в ней было заслуживающего уважения достоинства! А дочка её, молоденькая и тонкая, почти прозрачная, смирно сидела рядом. И мама вдруг заговорила с нами через переводчика, мол, нельзя ли поехать её дочке в Россию? И поёт она, дескать, и танцует: «Хотите, покажем? Назначьте время и место для просмотра».

    — А чего назначать-то? — сказал наш руководитель. — Пусть здесь и попляшет!

    И девочка запела… Ах, как она пела! А как извивался её стан и взлетали лебяжьими крыльями руки, как посверкивали маслины ослепительных восточных глаз! Сколько в этом танце было огня, надежды и старания, сколько веры и любви было в песне…

    Её маме так хотелось, чтобы дочь пела в России…

 

Багдадский базар

    Если ходить по самому главному Багдадскому рынку, то отовсюду слышно:

     —Халля-у, халля-у!

   — Вот где не жизнь, а сплошная халява, — шутит мой товарищ.

   Вообще, это торгуют халвой. На весь мир знаменитой, арабской. Мы идём по рынку и всюду что-нибудь пробуем. Чего тут только нет! Глаза разбегаются.

Золотые и серебряные ряды. Всё сверкает, сияет. Продают шёлк, батист, бархат. Тут же ишаки, верблюды, овцы. Рядом развалы овощей, восточных пряностей, фруктов. В центре рынка — Золотая мечеть. Тут же рядом жарят мясо. И всё это утопает в совершенно непередаваемых ароматах.

   Мы пьём чудесный густой с кислинкой кофе из маленьких фарфоровых чашек, запиваем его родниковой водой, которая в Багдаде в несколько раз дороже бензина. Мы наслаждаемся вкусом свежеотжатого гранатового сока, поедаем восточные сладости: лукум, щербет.

   Да, побывать на базаре в Багдаде — целое событие. Ритуал. Традиция. И всё это надо делать с умом, не спеша. Обязательно нужно поторговаться — иначе вас просто не поймут.

   О, Багдадский базар! Воистину живая связь всех времен и народов.

 

Ум-Гайда

  В Аль-Амарии, одном из районов Багдада, есть очень страшный музей в бывшем бомбоубежище. Во время военной операции «Буря в пустыне» американцы решили, что здесь находится штаб иракской армии. И нанесли авиа-удар. В итоге сгорели заживо больше тысячи человек — обычных мирных граждан. Сейчас на стенах музея фотографии: мальчики и девочки в школьной форме, улыбчивые семейства, девушка в свадебной фате, женщина с ребёнком на руках. Есть ещё тени на бетонных стенах — это то, что осталось от людей. Температура взрыва — более четырех тысяч градусов.

   Сейчас экскурсоводом там работает Ум-Гайда. Незадолго до авиаудара она пошла домой, чтобы принести одежду и еду для своих детей. Там, под бетоном, остались все девять членов её семьи…

 

Свадьбы

    Много раз, выходя на улицу из гостиницы, я нос к носу сталкивался с шумными свадебными процессиями.

  Барабаны, флейты, бамбуковые дудочки, ослепительно белые платья, роскошные строгие костюмы с галстуками. В общем, типичные свадьбы, да и только. Весёлые, счастливые, светлые. «Но причём тут гостиница?» — и раз, и другой спрашивал я сам у себя.

     По декрету правительства, — объяснили мне, — все молодожёны Ирака имеют право несколько дней провести в номерах лучших отелей. Бесплатно.

  Вот, оказывается, какие подарки в Багдаде для новобрачных.

 

Самарра

  Древний город Самарра. Столь же древняя башня-зиккурат пятьдесят метров высотой. Забираешься — голова кругом. А чтобы взобраться на самый верх, надо идти и идти по винтовой дорожке. Там — площадка. Посмотришь — красота, дух захватывает. Золотом сияют маковки мечетей, минареты стоят свечками, повсюду старинные дворцы. Мечта поэта, историка, археолога. И вдруг один из наших переводчиков-арабов почти патетически произносит:  «А вот, посмотрите направо, — там у нас ГЭС. Советские друзья строили! Мы гордимся!».

    Все мы внимательно глядим на нашу советскую ГЭС, и, поразительное дело, прямо оттуда на нас на высоте башни летит стая розовых птиц.

  — Это фламинго… — произносит вслух кто-то.

 

Керим

  Керим — наш переводчик. Он большой, добрый. Он спокойно и даже с радостью отвечает на самые неожиданные вопросы. У него большая семья. Надо кормить детей.

  Он рассказывает, как учился в Советском Союзе, какие у него были там хорошие и надёжные друзья…

    Хорошо бы с ним сейчас поговорить. Но я здесь, а он там. Я, кстати, тоже увидел его по телевизору. То был уже другой Керим и другой Багдад.

 

    Того Багдада уже нет. Но я знаю, что он был и обязательно будет. Он — воскреснет. И, конечно же, правда победит. Потому, что не в силе Бог — в правде!