19.06.2018
От первого лица
Словом сближать народы В Доме Ростовых состоялось XIIIочередное общее собрание, собравшее делегатов 36 писательских организаци...
Подробнее
Не могу молчать! *** Диана КАН, член Союза писателей России, г. Оренбург Я нынешнему и прошлому руководству ничем не о...
Подробнее
На Олимпе теперь не только боги «Его родной край — знаменитый покрытый мрачной завесой природных тайн, край стерх...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

В Доме Ростовых 19 апреля в 16.00 состоится презентация сборника известных абхазских поэтов «Сухумская крепость», изданного по целевой программе Международного сообщества писательских союзов.

 

 

 

 

 

 

События
Со встречи с поклонниками поэзии в актовом зале Консульства РФ в Варне начались в Болгарии презентации книги стихов Владимира Фёдо...
Подробнее
На XV съезде Союза писателей Казахстана состоялись выборы нового председателя. Им стал Улугбек Есдаулет. Возглавлявший писат...
Подробнее
В этот солнечный апрельский день в Якутске сошлось вместе сразу несколько праздников – Вербное воскресенье, Проводы зимы,...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Вадим АРЕФЬЕВ. Ирак, которого уже нет
опубликовано: 01-12-2015

 

Вавилонская башня

   От Багдада до Вавилона километров сто, наверное, будет. Может, чуть больше. По крайней мере, если ехать на автобусе по прекрасной автотрассе и при этом смотреть в окно на расчудесные виды, то не чувствуешь ни пространства, ни времени. Чего только ни увидишь за окном! Экзотика! Вот промелькнула пальмовая роща, вот отдымились жёлто-оранжевыми факелами нефтепромыслы, вот караван верблюдов своим загадочным путём шагает куда-то вдоль дороги…

      У моего соседа в руках Библия.

    — Прочти, —говорит он мне и передаёт Книгу книг.

    «На всей земле был один язык и одно наречие. Двинувшись с востока, они нашли в земле Сеннаар равнину и поселились там. И сказали друг другу: наделаем кирпичей и обожжём огнём. И стали у них кирпичи вместо камней, и земляная смола вместо извести. И сказали они: построим себе город и башню, высотою до небес, сделаем себе имя прежде, нежели рассеемся по лицу всей земли. И сошёл Господь посмотреть город и башню, которые строили сыны человеческие. И сказал Господь: вот, один народ, и один у всех язык; и вот что начали они делать, и не отстанут они от того, что задумали делать; сойдём же и смешаем там язык их так, чтобы один не понимал речи другого. И рассеял их Господь оттуда по всей земле; и они перестали строить город (и башню). Посему дано ему имя: Вавилон, ибо там смешал Господь язык всей земли, и оттуда рассеял их Господь по всей земле».

    А тем временем наш комфортабельный автобус незаметно подъезжает к этому самому Баб-Эл Вавилону, что в переводе означает «Врата Бога».Когда-то именно здесь и была та самая башня до небес. Как говорит наш экскурсовод, она повторяла собой шумеро-аккадские зиккураты. Я записываю в блокнот: каждая ступень была высотой 91,5 метр. Всего таких ступеней было семь, включая верхнюю с пятнадцатиметровым храмом на ней.

   Начали строить башню во время первого создателя закона Хаммурапи в XVIII веке до н.э. Завершили — при Навуходоносоре в VI веке до н.э. И вот, в итоге, она рухнула. Когда это случилось, точно никто не знает. В наше время усилиями иракских архитекторов её пытаются восстановить. Воссоздают кладку, орнамент, барельефы и горельефы.

   Именно здесь, по представлению наших прародителей, обитали бог Мардук и богиня Иштар. А совсем рядом с Вавилонской башней находилось седьмое чудо света — висячие сады Семирамиды. Там были огромные террасы с насыпной землёй, где росли деревья и цвели цветы какой-то неземной красоты. И всё это тоже было построено при Навуходоносоре для его любимой жены Семирамиды (Горной голубки).

   Как же давно всё это было! И на кого походила та «горная голубка»?

   Мы стоим перед большими ярко-синими воротами.

   — Это лазурит, — рассказывают туристам, — синий цвет отгонял злых духов.

   Ворота богини Иштар. За ними был огромный город, в нём жили древние люди. У них были дворцы и храмы, хижины и жилища. Там стучали молотками кузнецы, плавили золото и серебро ювелиры, арабские скакуны мчались вдаль в клубах пыли. Люди ссорились, любили, думали. В общем, жили. Именно они оставили нам великую культуру. И всё это — наши корни. Важно бы их почувствовать.

   Власти Ирака пытаются сделать из всего этого большой музей-город.

    — А что самое древнее из того, что мы видим? — спрашиваю у переводчика.

  — Асфальт, — отвечает он. — Вот,— кивает под ноги, —  эта дорожка.

  Надо же, оказывается, мы идём по дорожке из бесконечного прошлого…

 

Финики

  Мы едем в пригороды Багдада. В обыкновенные небогатые районы, где живёт самый простой трудовой люд. У нас есть договорённость — мы можем остановиться в любом месте. Ну, вот хоть в этой пальмовой роще.

   Едва автобус притормозил, его тут же окружила стайка дворовых ребятишек. Вели они себя поразительно спокойно. Никакой назойливости. Тихо стояли и наблюдали.

   Вскоре появился хозяин дома. Он вышел с большим подносом, полным фиников. Это в Ираке — хлеб-соль. Все дружно угостились.

  Идём в сад-рощу. Нам показывают, как добывают этот «хлеб-соль».

  Паренёк лет пятнадцати охватывает себя и ствол пальмы широчайшим ремнём и, перебрасывая его раз за разом, в считанные минуты оказывается на самом верху, под кроной разлапистых пальмовых ветвей-листьев. К поясу у него привязана длинная верёвка, к ней крепится корзина. Юноша подтягивает её к себе, несколько раз ударяет ножом по ветвям — и корзина полна фиников. Роскошных, янтарно-жёлтых.

  —Какие необычные, — говорю я нашему переводчику-экскурсоводу.

   — О, да, — радостно соглашается он, — это лучший сорт. Специально для вас.

    — А много у фиников сортов?

   — Конечно!— не без гордости отвечает тот. — Сто пятьдесят видов финиковых пальм растёт в Ираке. И каждая может дать до ста килограммов плодов в год. Только вот цены теперь низкие из-за  эмбарго…

 

Автограф

   Поразительные экспонаты есть в историческом музее Багдада. Трудно поверить, что предметы, которые ты видишь собственными глазами, существуют на свете уже шесть, а то и восемь тысяч лет. И тем не менее, мы идём по шумеро-аккадскому залу. Здесь представлены керамические вазы и чаши, разные находки из раскопок, например, череп молодой девушки с золотыми украшениями. Следом — пантеон богов Месопотамии, клинописные таблички, оттиски печатей. Далее — ассирийский зал: муляжи скульптур, свидетельства древней письменности — тонкая арабская вязь. А вот почти целый зал экспонатов резьбы по дереву — редчайшие породы! Интересно прикоснуться, скажем, к чёрно-коричневому рисунку прошедшего через века ливанского кедра.

  Кажется, само время раздаёт автографы в зале средневековых манускриптов. Здесь рукописные книги разных мастеров, эпох и школ. И я прошу у нашего экскурсовода персональный автограф — что-нибудь на память. И она, тоненькая такая девочка в платочке газовом, пишет в блокнот: «Мне очень нравится сопровождать Вас, и спасибо за Ваше внимание, и желаю Вам красивая мирная жизнь, и делайте большие успехи. Хода Али Аль Тимими Нуда».

    Совсем недавно я случайно увидел её по телевизору. Возле музея рвались аккуратные англо-американские точечные бомбы.

 

И танцевала девочка…

  Вся наша поездка была сплошным концертом. Даже ночами играла музыка. Разная. Армянская, русская, арабская. Полный интернационал! И сидели мы звёздными багдадскими вечерами возле гостиницы. Пили сок, воду (в стране официально сухой закон, хотя в магазинах всё в свободной продаже) и отдыхали от дневной жары.

   Как-то вечером за соседний столик подсела семья иракцев. Мама была похожа на матронессу — вся сверкала по чёрному наряду золотой искрой. Красивая, солидная женщина без  паранджи и прочего средневековья. Сколько в ней было заслуживающего уважения достоинства! А дочка её, молоденькая и тонкая, почти прозрачная, смирно сидела рядом. И мама вдруг заговорила с нами через переводчика, мол, нельзя ли поехать её дочке в Россию? И поёт она, дескать, и танцует: «Хотите, покажем? Назначьте время и место для просмотра».

    — А чего назначать-то? — сказал наш руководитель. — Пусть здесь и попляшет!

    И девочка запела… Ах, как она пела! А как извивался её стан и взлетали лебяжьими крыльями руки, как посверкивали маслины ослепительных восточных глаз! Сколько в этом танце было огня, надежды и старания, сколько веры и любви было в песне…

    Её маме так хотелось, чтобы дочь пела в России…

 

Багдадский базар

    Если ходить по самому главному Багдадскому рынку, то отовсюду слышно:

     —Халля-у, халля-у!

   — Вот где не жизнь, а сплошная халява, — шутит мой товарищ.

   Вообще, это торгуют халвой. На весь мир знаменитой, арабской. Мы идём по рынку и всюду что-нибудь пробуем. Чего тут только нет! Глаза разбегаются.

Золотые и серебряные ряды. Всё сверкает, сияет. Продают шёлк, батист, бархат. Тут же ишаки, верблюды, овцы. Рядом развалы овощей, восточных пряностей, фруктов. В центре рынка — Золотая мечеть. Тут же рядом жарят мясо. И всё это утопает в совершенно непередаваемых ароматах.

   Мы пьём чудесный густой с кислинкой кофе из маленьких фарфоровых чашек, запиваем его родниковой водой, которая в Багдаде в несколько раз дороже бензина. Мы наслаждаемся вкусом свежеотжатого гранатового сока, поедаем восточные сладости: лукум, щербет.

   Да, побывать на базаре в Багдаде — целое событие. Ритуал. Традиция. И всё это надо делать с умом, не спеша. Обязательно нужно поторговаться — иначе вас просто не поймут.

   О, Багдадский базар! Воистину живая связь всех времен и народов.

 

Ум-Гайда

  В Аль-Амарии, одном из районов Багдада, есть очень страшный музей в бывшем бомбоубежище. Во время военной операции «Буря в пустыне» американцы решили, что здесь находится штаб иракской армии. И нанесли авиа-удар. В итоге сгорели заживо больше тысячи человек — обычных мирных граждан. Сейчас на стенах музея фотографии: мальчики и девочки в школьной форме, улыбчивые семейства, девушка в свадебной фате, женщина с ребёнком на руках. Есть ещё тени на бетонных стенах — это то, что осталось от людей. Температура взрыва — более четырех тысяч градусов.

   Сейчас экскурсоводом там работает Ум-Гайда. Незадолго до авиаудара она пошла домой, чтобы принести одежду и еду для своих детей. Там, под бетоном, остались все девять членов её семьи…

 

Свадьбы

    Много раз, выходя на улицу из гостиницы, я нос к носу сталкивался с шумными свадебными процессиями.

  Барабаны, флейты, бамбуковые дудочки, ослепительно белые платья, роскошные строгие костюмы с галстуками. В общем, типичные свадьбы, да и только. Весёлые, счастливые, светлые. «Но причём тут гостиница?» — и раз, и другой спрашивал я сам у себя.

     По декрету правительства, — объяснили мне, — все молодожёны Ирака имеют право несколько дней провести в номерах лучших отелей. Бесплатно.

  Вот, оказывается, какие подарки в Багдаде для новобрачных.

 

Самарра

  Древний город Самарра. Столь же древняя башня-зиккурат пятьдесят метров высотой. Забираешься — голова кругом. А чтобы взобраться на самый верх, надо идти и идти по винтовой дорожке. Там — площадка. Посмотришь — красота, дух захватывает. Золотом сияют маковки мечетей, минареты стоят свечками, повсюду старинные дворцы. Мечта поэта, историка, археолога. И вдруг один из наших переводчиков-арабов почти патетически произносит:  «А вот, посмотрите направо, — там у нас ГЭС. Советские друзья строили! Мы гордимся!».

    Все мы внимательно глядим на нашу советскую ГЭС, и, поразительное дело, прямо оттуда на нас на высоте башни летит стая розовых птиц.

  — Это фламинго… — произносит вслух кто-то.

 

Керим

  Керим — наш переводчик. Он большой, добрый. Он спокойно и даже с радостью отвечает на самые неожиданные вопросы. У него большая семья. Надо кормить детей.

  Он рассказывает, как учился в Советском Союзе, какие у него были там хорошие и надёжные друзья…

    Хорошо бы с ним сейчас поговорить. Но я здесь, а он там. Я, кстати, тоже увидел его по телевизору. То был уже другой Керим и другой Багдад.

 

    Того Багдада уже нет. Но я знаю, что он был и обязательно будет. Он — воскреснет. И, конечно же, правда победит. Потому, что не в силе Бог — в правде!