19.06.2018
От первого лица
Словом сближать народы В Доме Ростовых состоялось XIIIочередное общее собрание, собравшее делегатов 36 писательских организаци...
Подробнее
Не могу молчать! *** Диана КАН, член Союза писателей России, г. Оренбург Я нынешнему и прошлому руководству ничем не о...
Подробнее
На Олимпе теперь не только боги «Его родной край — знаменитый покрытый мрачной завесой природных тайн, край стерх...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

В Доме Ростовых 19 апреля в 16.00 состоится презентация сборника известных абхазских поэтов «Сухумская крепость», изданного по целевой программе Международного сообщества писательских союзов.

 

 

 

 

 

 

События
Со встречи с поклонниками поэзии в актовом зале Консульства РФ в Варне начались в Болгарии презентации книги стихов Владимира Фёдо...
Подробнее
На XV съезде Союза писателей Казахстана состоялись выборы нового председателя. Им стал Улугбек Есдаулет. Возглавлявший писат...
Подробнее
В этот солнечный апрельский день в Якутске сошлось вместе сразу несколько праздников – Вербное воскресенье, Проводы зимы,...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Светлана САВИЦКАЯ о книге Ивана ПЕРЕВЕРЗИНА «Северный гром»
опубликовано: 29-11-2015

 

«…И воскресают в небе корабли!»

 

А помните, как однажды Его Величество Слово было развенчано? Ну как же? Тогда ещё с перестройкой хлынули «перелётные» — кто за кордон, кто в сеть. Корона цензуры слетела с Союза Республик, и лишь ленивая «Маргарита» не сшила своему доморощенному «Мастеру» шапочку. Слава Богу, рецепт Булгаков чётко описал! По миру, как мор, прошёл «Самиздат»!

Множились посты и перепосты, ставились лайки и смайлики, пока «без бутылки» зёрна было уже не отделить от плевел, и министр культуры Швыдкой в лицо нам не заявил: «А у нас в стране нет поэтов, и нет писателей!».

О, как!

Нас нет… Все умерли. Конец!

 

  С одной стороны, его, конечно, понять можно, ведь открывая любой из современных литсайтов и вникая в короткий путь сетевого гения: проза — рассказ — оставить рецензию, хочется воскликнуть: «Простите, господа, но это не "проза", отнюдь не "рассказ", и далеко не "рецензия"! В большинстве своём это либо заметки, либо хроники, с комментариями, попадаются ещё синопсисы, чуть реже фабулы, но никак не сюжеты!»

     Да кто же вас будет слушать? Все стали Мастерами! Их рукописи — в папке «творчество», папка — на портале, портал — на сервере, а сервер — в «облаках»! Как же они «сгорят»? К тому же, и стыда не намечается у Маргарит! Они «затроллят» вас при малейшей попытке призыва к благоразумию под псевдониками сотни оборотней.

    Со стихами — та же беда. С тех самых пор, когда стиховыплетательные порталы обозвали «поэзией», а всех, кто выставил свои зарифмованные сказюльки — «я поэт, зовусь Незнайкой…» — поэтами…

    И становится ясно, что вместо нового  коронования русскоязычный, русско-думающий и русскоговорящий мир массово околпачился.

   Почему же так произошло? Вроде и страх был, и совесть. И все мы со школы знали, что Homo Sapiens отличается от Pithecanthropus не только способностью распознавать символы, но и ещё одною деликатной тонкостью, а именно — умением тормозить!

  Стихотворцы?  Вы  действительно считаете себя поэтами? А вы, пишущие сочинения на тему «Как я провёл лето», и впрямь прозаиками? И душу не жмёт? Череп не трещит под самодельной шапочкой с символикой «сэра рыцаря фригийского»?

    Средство от поэзии таких поэтов одно — глубокий вздох, десять секунд не дышать, длинный выдох и обречённо с коварной улыбкой… «включаем блону».

  «Не волноваться, а волновать» — вывела однажды великая Мэрилин Монро губной помадой по стеклу. В её личном дневнике вы можете прочесть: «Я всегда чувствовала недостаток собственного таланта, как в детстве чувствовала одежду, изношенную изнутри…».

  А они, с маслеными улыбками дарящие тебе сборники и сборнички, книги и книжоночки, а порой и целые тома, коими физически убить можно, топят — да, именно топят — своей воинственной бездарностью твои корабли! Однопалубный — убит! Двухпалубный — ранен…

    И вдруг однажды в ожидании нового разочарования, какого-то предвзятого дешёвого фарса ты открываешь книгу, от которой «море души твоей волнуется раз», «море волнуется два»… А среди ясного южного неба раздаётся «Северный гром»! И замираешь: «Настоящее. Ну, наконец-то!»

     Иван Переверзин. Кто это ещё?

   Я читаю стихи. И понимаю, кто это. Ведь я… читаю!

   Господи! Читаю не потому, что это необходимо по делу или по работе, или по ещё какой-то причине. Причина одна — книга!

   Я давно мечтала вот так просто сидеть. И читать. В электричке. Чтобы после радостно вбежать в дом и воскликнуть: «Милый! Ты не поверишь! Я проехала станцию! Я читала… Стихи!».

И читать их по второму кругу мужу, а потом по третьему разу — детям. А после не заткнуть на полку, а положить на подушку. Чтоб рядом. И снова читать. Читать… не глядя на страницы, а уже про себя, прикрыв ресницы.

  Когда память последний раз схватывала стихи наизусть? Не помню! Давно… Может, этим и отличаются стихи от Поэзии, литература от Литературы.

  Их не так много, стоящих творцов. Как же нравится нам, когда яркой биоэнергетикой врывается в круг тех, кто уже коронован твоим сердцем, кто-то ещё!

Новый вкус. А потом — послевкусие. Осмысление. Солнечная радость. И — улыбка блондинки. Иван Переверзин не просто ещё один поэт из тридцати тысяч литераторов, а новая «добыча». Поймёшь ли, читатель? Если «мы с тобой одной крови, моя добыча станет твоей!».

 

    Тем, «свободным от…», тем, кто уехал из России, невозможно объяснить — как это там, например, у кромки океана звёздно-полосатого горячего Лос-Анджелеса «сердцем вмерзать в другое сердце», как это делают Иваны, знающие и помнящие родство.

  Как объяснить «новым евреям» в Иерусалиме, где давно Слово стало мёртвым, как их море, что слёзы могут падать, «как иглы от мороза», «когда за пятьдесят»?!

     Как объяснить «новому немцу», что и теперь в России поэты пишут так, что плугом слов выворачивают корни давно вырубленных временем чувств, заставляя их болеть «болестями», как болят во сне удалённые в детстве молочные зубы?!

  Да что там толковать о «новоим-мигрантах»? «Новым русским» в Москве, занимающим удобные кресла в кабинетах, «свободным от…» не понять, почему может «дымом пахнуть в наледи ночлега чешуя, летящая от звёзд». Они вроде бы и в России, а вроде и нет. «Страшно далеки они от…».

  Стихи Ивана Переверзина «свободны» для тех, кто в России остался. Мы не о людях. Нет, мы об одушевлённых ценностях!

  Наполненные неожиданно ёмкими метафорами, эпитетами, образами и сравнениями, они заставляют в ответ говорить правду. Как перед Богом. Как перед алтарём. Потому что, а кто ещё поймёт её, эту вату, ту самую, обозначенную украинскими СМИ, как принадлежность к «великорусскому» образу жизни «свободы для…». По кусочкам ты и я, мы собирали её, чтобы казаться «страшно далёкими от…» быть своими, быть удобными. Мы заталкивали нашу русскость в наволочки. Называли себя советскими и даже российскими. Мы спали на ней, точно на перине. Год, два, десять… Мы спали, не понимая или не ведая, что не вату затыкали мы, а перья от наших крыльев.

  А за окном всё лил и лил переверзинский «проклятый дождь» перемен. И каждый этот не кончающийся дождь в России понимает, как вечный российский кризис, затянувшийся с 1917 года. «В земле, раскисшей небывало», как в нашей культуре, новые то денежные кризисы, то кризисы жанра. И режет откровение о «жатве, что лишь начавшись, встала». Лучше ли можно объяснить то, что происходит, ведь «кажется, — что вскрыты вены, и кажется, — что сорван голос»…

   И, как откровение, читаем у Ивана Переверзина дальше: «чтоб не замёрзнуть, прибавляю шаг». Как это просто! Просто и понятно. Как у великого Льюиса Кэрролла: «Чтобы стоять на месте, нужно всё время бежать, а чтобы двигаться вперёд, нужно бежать значительно быстрее».

    Все мы, творцы, далеки и разбросаны. Разомкнуты наши руки. Мы разбегаемся в разные стороны то с центробежной, то с центростремительной силой. Сколько между каждою душою световых лет? Но раскрывается книга «Северный гром» и вихревые потоки стихов Ивана Переверзина откуда-то из междустрочья попадают в душу «пуля в пулю». Как хорошо он сказал «сердцем вмерзать в другое сердце», а ведь ассоциации родились иные — расплавленным золотом сливаться в Царь-колокол, что «звонит по тебе», Россия!

  Прочесть от и до. Как он говорит, «растянуть строки», словно прожить ещё одну жизнь, только в тесных братских узах там, где «люди времени не знают», где «люди вечностью живут». Внимательно и осознанно на каком-то этапе, может, на десятом, может, на сотом стихе ты поймёшь, что это не образ. Не метафора. Это жизнь. Это поэзия. И это проза его жизни. На стихотворении «Наст» «обозначатся в сердце твоём» совершенно чёткие установки о добре и зле, о серебре и сребрениках.

   Многие литераторы с глубины веков спорили: что же такое любовь. Для русского человека любовь — это работа. Так и в «Велесовой книге» сказано: «Рай — тот же труд, только без врагов и болезней». Читаем у Переверзина о том же, о самом главном, для чего живёт загадочная наша душа:

 

     Ах! Наша славная работа,

     с косой и песнях на лугах,

     до ломоты в спине, до пота,

     до пониманья что и как.

 

  Без работы — беда и морока. Изнеженные и процветающие империи гибли и рушились лишь по причине атрофированного инстинкта к работе. Великая Греция пала в обжорстве и разврате. За нею обрушился Рим. Византия… Смотрите, как на наших глазах Франция позволяет заселяться мавританцам лишь потому, что не хочет опускаться в шахты! Европа наводнена гастарбайтерами! Москва…

 

     Устал за плугом. Руки ноют,

     Спина не гнётся, как бревно…

     Ты спросишь: милый, что с тобою?

     Отвечу: не пахал давно

 

  Очень просто выявляет причину Иван, помнящий родство.

  А кому из нас не хотелось стать птицей? Но у Переверзина есть, что добавить к избитому и заезженному до смерти литературному штампу:

 

     И, может быть, тогда впервые

     мне птицей захотелось стать,

     чтоб, крылья распластав тугие

     чужую боль в себя принять…

 

    Интересно, а, если есть Бог, читает ли он? Наверное, думает: «Странные они, поэты. Мечтают написать такое стихотворение, что «простит грехи Россия», не понимают, что за одну мысль: «Одно спасает — это дело, в котором счастье мир найдёт», — Бог может простить грехи всего народа! И дать нам ещё один новый шанс сделаться людьми.

    Читаешь вот так Переверзина, и… как бы сказать образно, — воскресают корабли! Ожил однопалубный, залатали раны двухпалубные пакетботы, а за ними возводит взор к звёздам забытый всеми многоиллюминаторный «Буран»…

   Порадуемся же за собрата по перу! Это тихо и надёжно, это по-русски, это величаво обозначился в культурном пространстве мира его «Северный гром».

 

 Светлана САВИЦКАЯ