26.05.2019
От первого лица
Новая книга, выпущенная в этом месяце в рамках издательской программы Международного сообщества писательских союзов и издательства...
Подробнее
Наряду с журналом «Голос Востока» и еженедельником «Литература и искусство» русскоязычный литера...
Подробнее
А что такое дым бессмертия, в этот вечер мог понять каждый: курилась ая-ганга, голубая трава, привезённая из Улан-Удэ, ко...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

 

 

 

Диплом Ивану ПЕРЕВЕРЗИНУ

за особую роль

в укреплении мира на планете

 

 

События
11 марта мир отметил День содружества наций. В честь этого события Благотворительный общественный Московский фонд мира награди...
Подробнее
В Гаване прошла научная конференция «Равновесие мира» им. Хосе Марти, на которой Международное сообщество писательских...
Подробнее
Песни на стихи Алексея Фатьянова люди поют, порой, не зная автора, считая слова народными. Не это ли лучшая память поэту?! ...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Светлана САВИЦКАЯ о книге Ивана ПЕРЕВЕРЗИНА «Северный гром»
опубликовано: 29-11-2015

 

«…И воскресают в небе корабли!»

 

А помните, как однажды Его Величество Слово было развенчано? Ну как же? Тогда ещё с перестройкой хлынули «перелётные» — кто за кордон, кто в сеть. Корона цензуры слетела с Союза Республик, и лишь ленивая «Маргарита» не сшила своему доморощенному «Мастеру» шапочку. Слава Богу, рецепт Булгаков чётко описал! По миру, как мор, прошёл «Самиздат»!

Множились посты и перепосты, ставились лайки и смайлики, пока «без бутылки» зёрна было уже не отделить от плевел, и министр культуры Швыдкой в лицо нам не заявил: «А у нас в стране нет поэтов, и нет писателей!».

О, как!

Нас нет… Все умерли. Конец!

 

  С одной стороны, его, конечно, понять можно, ведь открывая любой из современных литсайтов и вникая в короткий путь сетевого гения: проза — рассказ — оставить рецензию, хочется воскликнуть: «Простите, господа, но это не "проза", отнюдь не "рассказ", и далеко не "рецензия"! В большинстве своём это либо заметки, либо хроники, с комментариями, попадаются ещё синопсисы, чуть реже фабулы, но никак не сюжеты!»

     Да кто же вас будет слушать? Все стали Мастерами! Их рукописи — в папке «творчество», папка — на портале, портал — на сервере, а сервер — в «облаках»! Как же они «сгорят»? К тому же, и стыда не намечается у Маргарит! Они «затроллят» вас при малейшей попытке призыва к благоразумию под псевдониками сотни оборотней.

    Со стихами — та же беда. С тех самых пор, когда стиховыплетательные порталы обозвали «поэзией», а всех, кто выставил свои зарифмованные сказюльки — «я поэт, зовусь Незнайкой…» — поэтами…

    И становится ясно, что вместо нового  коронования русскоязычный, русско-думающий и русскоговорящий мир массово околпачился.

   Почему же так произошло? Вроде и страх был, и совесть. И все мы со школы знали, что Homo Sapiens отличается от Pithecanthropus не только способностью распознавать символы, но и ещё одною деликатной тонкостью, а именно — умением тормозить!

  Стихотворцы?  Вы  действительно считаете себя поэтами? А вы, пишущие сочинения на тему «Как я провёл лето», и впрямь прозаиками? И душу не жмёт? Череп не трещит под самодельной шапочкой с символикой «сэра рыцаря фригийского»?

    Средство от поэзии таких поэтов одно — глубокий вздох, десять секунд не дышать, длинный выдох и обречённо с коварной улыбкой… «включаем блону».

  «Не волноваться, а волновать» — вывела однажды великая Мэрилин Монро губной помадой по стеклу. В её личном дневнике вы можете прочесть: «Я всегда чувствовала недостаток собственного таланта, как в детстве чувствовала одежду, изношенную изнутри…».

  А они, с маслеными улыбками дарящие тебе сборники и сборнички, книги и книжоночки, а порой и целые тома, коими физически убить можно, топят — да, именно топят — своей воинственной бездарностью твои корабли! Однопалубный — убит! Двухпалубный — ранен…

    И вдруг однажды в ожидании нового разочарования, какого-то предвзятого дешёвого фарса ты открываешь книгу, от которой «море души твоей волнуется раз», «море волнуется два»… А среди ясного южного неба раздаётся «Северный гром»! И замираешь: «Настоящее. Ну, наконец-то!»

     Иван Переверзин. Кто это ещё?

   Я читаю стихи. И понимаю, кто это. Ведь я… читаю!

   Господи! Читаю не потому, что это необходимо по делу или по работе, или по ещё какой-то причине. Причина одна — книга!

   Я давно мечтала вот так просто сидеть. И читать. В электричке. Чтобы после радостно вбежать в дом и воскликнуть: «Милый! Ты не поверишь! Я проехала станцию! Я читала… Стихи!».

И читать их по второму кругу мужу, а потом по третьему разу — детям. А после не заткнуть на полку, а положить на подушку. Чтоб рядом. И снова читать. Читать… не глядя на страницы, а уже про себя, прикрыв ресницы.

  Когда память последний раз схватывала стихи наизусть? Не помню! Давно… Может, этим и отличаются стихи от Поэзии, литература от Литературы.

  Их не так много, стоящих творцов. Как же нравится нам, когда яркой биоэнергетикой врывается в круг тех, кто уже коронован твоим сердцем, кто-то ещё!

Новый вкус. А потом — послевкусие. Осмысление. Солнечная радость. И — улыбка блондинки. Иван Переверзин не просто ещё один поэт из тридцати тысяч литераторов, а новая «добыча». Поймёшь ли, читатель? Если «мы с тобой одной крови, моя добыча станет твоей!».

 

    Тем, «свободным от…», тем, кто уехал из России, невозможно объяснить — как это там, например, у кромки океана звёздно-полосатого горячего Лос-Анджелеса «сердцем вмерзать в другое сердце», как это делают Иваны, знающие и помнящие родство.

  Как объяснить «новым евреям» в Иерусалиме, где давно Слово стало мёртвым, как их море, что слёзы могут падать, «как иглы от мороза», «когда за пятьдесят»?!

     Как объяснить «новому немцу», что и теперь в России поэты пишут так, что плугом слов выворачивают корни давно вырубленных временем чувств, заставляя их болеть «болестями», как болят во сне удалённые в детстве молочные зубы?!

  Да что там толковать о «новоим-мигрантах»? «Новым русским» в Москве, занимающим удобные кресла в кабинетах, «свободным от…» не понять, почему может «дымом пахнуть в наледи ночлега чешуя, летящая от звёзд». Они вроде бы и в России, а вроде и нет. «Страшно далеки они от…».

  Стихи Ивана Переверзина «свободны» для тех, кто в России остался. Мы не о людях. Нет, мы об одушевлённых ценностях!

  Наполненные неожиданно ёмкими метафорами, эпитетами, образами и сравнениями, они заставляют в ответ говорить правду. Как перед Богом. Как перед алтарём. Потому что, а кто ещё поймёт её, эту вату, ту самую, обозначенную украинскими СМИ, как принадлежность к «великорусскому» образу жизни «свободы для…». По кусочкам ты и я, мы собирали её, чтобы казаться «страшно далёкими от…» быть своими, быть удобными. Мы заталкивали нашу русскость в наволочки. Называли себя советскими и даже российскими. Мы спали на ней, точно на перине. Год, два, десять… Мы спали, не понимая или не ведая, что не вату затыкали мы, а перья от наших крыльев.

  А за окном всё лил и лил переверзинский «проклятый дождь» перемен. И каждый этот не кончающийся дождь в России понимает, как вечный российский кризис, затянувшийся с 1917 года. «В земле, раскисшей небывало», как в нашей культуре, новые то денежные кризисы, то кризисы жанра. И режет откровение о «жатве, что лишь начавшись, встала». Лучше ли можно объяснить то, что происходит, ведь «кажется, — что вскрыты вены, и кажется, — что сорван голос»…

   И, как откровение, читаем у Ивана Переверзина дальше: «чтоб не замёрзнуть, прибавляю шаг». Как это просто! Просто и понятно. Как у великого Льюиса Кэрролла: «Чтобы стоять на месте, нужно всё время бежать, а чтобы двигаться вперёд, нужно бежать значительно быстрее».

    Все мы, творцы, далеки и разбросаны. Разомкнуты наши руки. Мы разбегаемся в разные стороны то с центробежной, то с центростремительной силой. Сколько между каждою душою световых лет? Но раскрывается книга «Северный гром» и вихревые потоки стихов Ивана Переверзина откуда-то из междустрочья попадают в душу «пуля в пулю». Как хорошо он сказал «сердцем вмерзать в другое сердце», а ведь ассоциации родились иные — расплавленным золотом сливаться в Царь-колокол, что «звонит по тебе», Россия!

  Прочесть от и до. Как он говорит, «растянуть строки», словно прожить ещё одну жизнь, только в тесных братских узах там, где «люди времени не знают», где «люди вечностью живут». Внимательно и осознанно на каком-то этапе, может, на десятом, может, на сотом стихе ты поймёшь, что это не образ. Не метафора. Это жизнь. Это поэзия. И это проза его жизни. На стихотворении «Наст» «обозначатся в сердце твоём» совершенно чёткие установки о добре и зле, о серебре и сребрениках.

   Многие литераторы с глубины веков спорили: что же такое любовь. Для русского человека любовь — это работа. Так и в «Велесовой книге» сказано: «Рай — тот же труд, только без врагов и болезней». Читаем у Переверзина о том же, о самом главном, для чего живёт загадочная наша душа:

 

     Ах! Наша славная работа,

     с косой и песнях на лугах,

     до ломоты в спине, до пота,

     до пониманья что и как.

 

  Без работы — беда и морока. Изнеженные и процветающие империи гибли и рушились лишь по причине атрофированного инстинкта к работе. Великая Греция пала в обжорстве и разврате. За нею обрушился Рим. Византия… Смотрите, как на наших глазах Франция позволяет заселяться мавританцам лишь потому, что не хочет опускаться в шахты! Европа наводнена гастарбайтерами! Москва…

 

     Устал за плугом. Руки ноют,

     Спина не гнётся, как бревно…

     Ты спросишь: милый, что с тобою?

     Отвечу: не пахал давно

 

  Очень просто выявляет причину Иван, помнящий родство.

  А кому из нас не хотелось стать птицей? Но у Переверзина есть, что добавить к избитому и заезженному до смерти литературному штампу:

 

     И, может быть, тогда впервые

     мне птицей захотелось стать,

     чтоб, крылья распластав тугие

     чужую боль в себя принять…

 

    Интересно, а, если есть Бог, читает ли он? Наверное, думает: «Странные они, поэты. Мечтают написать такое стихотворение, что «простит грехи Россия», не понимают, что за одну мысль: «Одно спасает — это дело, в котором счастье мир найдёт», — Бог может простить грехи всего народа! И дать нам ещё один новый шанс сделаться людьми.

    Читаешь вот так Переверзина, и… как бы сказать образно, — воскресают корабли! Ожил однопалубный, залатали раны двухпалубные пакетботы, а за ними возводит взор к звёздам забытый всеми многоиллюминаторный «Буран»…

   Порадуемся же за собрата по перу! Это тихо и надёжно, это по-русски, это величаво обозначился в культурном пространстве мира его «Северный гром».

 

 Светлана САВИЦКАЯ