22.10.2018
От первого лица
Иван Переверзин, как сказала бы Марина Цветаева, поэт развития: он каждой новой строкой, каждым новым стихотворением предстаёт пер...
Подробнее
22 июня Басманный районный суд города Москвы закрыл находящееся в производстве Главного следственного управления Следственного комитета...
Подробнее
«Хождение за правами» Какие концы! Какие края в нашей бескрайности! С детства любимая то ледяная, то огненно-жарк...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

 

 

 

 

 

 

События
В пятый раз вступили в борьбу за титул «Романтик года» поэты, прозаики и менестрели. Идеологом и организатором ...
Подробнее
В посольстве Республики Болгарии в Российской Федерации состоялась встреча творческой интеллигенции Болгарии и России с Президент...
Подробнее
Виктор Потанин, Владимир Костров и Константин Ковалев-Случевский стали лауреатами Патриаршей литературной премии 2018 года ...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Валентин Сорокин на 120-летие Сергея Есенина
опубликовано: 03-11-2015

 

«Счастлив тем, что я дышал и жил...»

 

Сколько ливней, сколько гроз, сколько метелей прошумело над рязанским краем, над Россией, над огромной родиной нашей! А слово твоё, Сергей Есенин, горькое и высокое, светлое и неотступное, как багряная гроздь рябины, звенит и колышется на великом холме народной нивы:

 

    Зреет час преображенья,

    Он сойдёт, наш светлый гость,

    Из распятого терпенья

    Вынут выржавленный гвоздь.

 

    Только произнеси: «Сергей Есенин!» — хлынет Россия, могилы её, пространства её, курганы её.

    Сергей Есенин! — яблоня дышит, поезд гудит; мать — седее зимы, святее смерти — у обочины стоит…

   Сергей Есенин! — мы, русские люди, мы на своей отчей земле, мы будем ласкать любимых, рожать детей, тебя помнить, Сергей Есенин, нежный, мудрый, одинокий, как осенний месяц, вечный поэт мира.

  Зачем так стонешь ты, Сергей Есенин?

 

     Чтоб за все грехи мои тяжкие,

      За неверие в благодать,

      Положили меня в русской рубашке

      Под иконами умирать.

 

    Значит — душа попросила. Твоя, лебединая, снежная, как белый вихрь, затерянная в облаках и тучах жизни. Великий сын Вселенной, русский Христос. Теперь я не сомневаюсь: ты видел, слышал, знал катящийся вал безвинной крови, горячий красный шторм, холм кровавый, на котором пылает багряная рябина горя и качается — от двадцатых до тридцатых, от сороковых до восьмидесятых годов, от Москвы и до Колымы, до Берлина, до Кабула…

     Судьба настоящего поэта всегда тождественна судьбе его народа. Есенин впереди своего народа пережил то, что позже ему навязали. Поэт погиб — и русский народ сквозь кровь и стоны вырывается из этой чёрной бездны унижений, судов, тюрем, расстрелов и войн.

   Талант Сергея Есенина — доброта; сестра, брат, мать Россия и все народы её, тоскующие по красоте и покою:

 

     Спит ковыль. Равнина дорогая.

     И свинцовой свежести полынь.

     Никакая родина другая

    Не вольёт мне в грудь мою теплынь.

 

         ***

     Талант рождается один. Растёт один. Творит один. И часто — воюет за призвание один. Но талант не одинокое существо. Талант — вещий инструмент в руках народа, которым он, народ, измеряет жизнь, себя и время. Всё на родной земле — для таланта: прошлое, настоящее, будущее. Всё для таланта: совесть, честь, правда:

 

      Думы мои, думы!

                         Боль в висках и в темени.

     Промотал я молодость

     без поры, без времени.

   

     И ещё:

 

      За знамя вольности

      И светлого труда

      Готов идти хоть  до  Ла-Манша.

 

   Слово Сергея Есенина — нравственный закон. Есенин в слове, как звезда в небе, звезда, рождённая атмосферой дали, высоты и глубины. Поэт, щемяще родной и справедливый, не мог быть холодным созерцателем. Не мог он быть кривлякой-модником, не мог быть и циником-ветрогоном.

   Легко не ссориться. Легко не защищать. Легко иметь покладистое поведение, весёлое брюхо и оптимистический облик. Но легко для неталантливого. Сытость и Есенин — вечные враги. Краснобайство и Есенин — вечные недруги. Нам просто принять:

 

     Ветры, ветры, о снежные ветры,

     Заметите мою прошлую жизнь.

     Я хочу быть отроком светлым

     Иль цветком с луговой межи.

 

    Сергей Есенин, что тебя, родной, так гнетёт, так мучит? Тайна жизни, горе и радость, загадка смерти, любовь и ненависть: их никуда не денет поэт и сам от них никуда не спрячется.

   И небольшие поля, где шумят берёзы, и холмы, уходящие в глубь вековую, и река, повитая синью, и облака, плывущие над землёю, — всё это близкое, своё, вечное. Имя этому — Родина, Отечество, Россия…

   Лебединым криком и туманами отплакалась древняя Рязань, крестами и пожарами означились её веси. На каждую травину — по ордынскому копыту, на каждый дом — по чёрному пепелищу. Но — выдюжила, выросла, ратная и былинная, дала миру славу, поставила ему богатыря Коловрата.

   Не соловьиный перелив, не голос черёмухи, а чистый, пронзительный, обжигающий зов человека услышали мы:

 

    Курит облаком болото,

    Гарь в небесном коромысле.

 

    И ещё:

    Тоскуют брошенные пашни,

    И вянет, вянет лебеда.

 

  Рязань!.. Мальчик, юноша, молодой поэт, он встречает октябрьскую встряску восторженно, как привечают долгожданную грозу, смахивающую с земли ржавую накипь...

Дай с нашей овсяной волей

     Засовы чугунные сбить,

     С разбега по ровному полю

     Заре на закорки вскочить.

    Поэт и слово — всё равно, что роща и птицы. Глуха роща без птиц, неинтересна. Поэт без слова — улей без пчел. А слово — история. Слово — философия, натура народа. Нет плохих народов, неискренних, неталантливых. Сергей Есенин искренен искренностью своего народа, талантлив его талантливостью.

   Любовь народа к поэту есть истина, а не любопытство к его быту и биографии. Никому не нужен поэт-сирота, никому не нужен поэт-бродяга. И ни один народ не нужен поэту-сироте, поэту-бродяге. И ни одна чужая речь не пленит поэта, если он изменил своей. Слова-изменники — не слова. Поэты-изменники — не поэты.

 

     Гори, звезда моя, не падай.

     Роняй холодные лучи.

     Ведь за кладбищенской оградой

     Живое сердце не стучит.

 

    Недаром из пепла и крови, из огня и дыма революции, как багряный клок, как огненная рябина, вспыхнула, поднялась и затрепетала на ветру звонкая есенинская лира. Через свист мокрогубых шарманщиков, через пьяные нэпманские застолья, через гарцевитые фуражки и папахи, через личные смятения и драмы, травли и утраты — встаёт поэт, говорит поэт:

 

     На заре, заре

     В дождевой крутень

     Свистом ядерным

     Мы сушили день.

    Невозможно ныне ни одному литератору миновать крутые тропы гения. Расстояние между юностью и зрелостью, молодостью и мудростью, добром и злом — каменные скалы. По ним, кровавя пальцы, пробирался поэт, неся к пушкинским вершинам любовь и нежность. Он, Сергей Есенин, познал движение страсти и слова, испытал согласие духа и воли. Такие люди нечасто приходят на землю, но остаются на ней навечно…

 

         *   *   *

   Пророчество поэта — угадывающий взгляд на свою судьбу, на судьбу своего поколения, народа из тех буревых дней. Надо обладать гигантской концентрацией света — способностью обобщений на катастрофическом переломе, способностью из кипящего коловорота событий выхватить на мгновение то, что ещё лишь «брезжит», лишь процеживается твоим ощущением:

 

     Я покинул родимый дом,

    Голубую оставил Русь.

 

   «Я последний поэт деревни…», «Каждый сноп лежит, как жёлтый труп», «Словно хочет кого придушить руками крестов погост», «Здравствуй ты, моя чёрная гибель, я навстречу к тебе выхожу!», «Как и ты — я, отвсюду гонимый, средь железных врагов прохожу», «Как и ты — я всегда наготове, и хоть слышу победный рожок. Но отпробует вражеской крови мой последний, смертный прыжок», «Я такой же, как вы, пропащий, мне теперь не уйти назад», «Что-то всеми навек утрачено»…

   И — драматичнее, драматичнее, фактовее, фактовее:

 

    Гармонист с провалившимся носом

    Им про Волгу поет и про Чека.

 

  «Ты Рассея моя... Рас... сея... Азиатская сторона!» А «Рас... сея...» — имя девушки, женщины, бабушки рассеянной, так в деревнях называют неумех, забывчивых, доверчивых и надеющих-ся на чужую доброту, а вдруг — обман, вдруг — трагедия. И — Рось. И — Рассея, Россия наша, Русь.

   «Были годы тяжёлых бедствий, годы буйных безумных сил», «Как в смирительную рубашку, мы природу берём в бетон», «Прощай, Баку! Тебя я не увижу», «Не вернусь я в отчий дом», «Плачет и смеётся песня лиховая. Где ты, моя липа? Липа вековая?», «В своей стране я словно иностранец»…

 

         *   *   *

   Все его стихи о природе, о любви, о юности — искры молнии, взлетевшей из мощного водоворота. Трагедии обожгли и очистили соловьёв, возвысили мысль, укрепили и облагородили её. Нежность и гнев, скорбь и мужество — удел поэта. Раздумья утяжелились. Приобрели особую окраску и суть многие грани единого чувства:

 

     Руки милой — пара лебедей —

     В золоте волос моих ныряют.

     Все на этом свете из людей

     Песнь любви поют и повторяют.

 

И ещё:

 

     Ты сказала, что Саади

     Целовал лишь только в грудь.

     Подожди ты, Бога ради,

      Обучусь когда-нибудь!

 

    Ненависть его — разумна, доброта — адресна. Жизнь и совесть — древнее революции. Русские поэты дороги поэтам других народов личной встречей, дружбой вдохновений, взаимностью забот. Сергей Есенин дорог национальной честностью, мудростью, достоинством русского слова и русской стати. Когда я думаю о прошлых временах родины, вижу Евпатия Коловрата и Андрея Рублёва, Михаила Кутузова и Льва Толстого.

   Когда я думаю о близких временах, вижу Георгия Жукова и Сергея Есенина… Есть поэт — я вижу: он — свет мой!

  И чем дальше мы от него, тем явственней он перед нами. Сергей Есенин — пример приближения таланта из народных глубин к той логике пытливости, где Вселенная и личность единятся:

 

    Много дум я в тишине продумал,

    Много песен про себя сложил

    И на этой на земле угрюмой

    Счастлив тем, что я дышал и жил.

     Счастлив тем, что целовал я женщин,

    Мял цветы, валялся на траве

     И зверьё, как братьев наших меньших,

    Никогда не бил по голове.

 

  Ядерный век — век Есенина, ибо каждое мгновение поэта — крик о траве, о звезде, о человеке. И сам он — звезда, взошедшая над океаном бытия. Звезда большая и неугасимая.

  Мы говорим привычно: стихотворение, поэма, автор. А что за этим? Судьбы. Судьбы не только самих сочинителей — судьбы поколений и держав. Поэт, если только он поэт, никогда не потеряется в суете эпохи, никогда и никому не позволит навязать себе чьё-то мнение, тенденцию, поскольку он — один-единственный, кто в конечном счёте за себя отвечает.

 

     Опыт поэта — муки поэта:

     Напылили кругом. Накопытили.

     И пропали под дьявольский свист,

     А теперь вот в родной обители

     Даже слышно, как падает лист.

 

         *   *   *

  Сергей Есенин — весь в слове. Его слово — психологическая, нравственная, национальная боль. Она звенит, соединяя наши чувства с мирами, казалось бы, давно забытыми, где жили, воевали, работали и праздновали наши предки. Эта боль — русский голос. Едина душа у нации. Песня едина у нации.

   Сергей Есенин — воюющий поэт! Он стоит на рубежах великой русской культуры. Через его слово не проползёт ни один нарушитель, ни один предатель. Трепетным светом он обнажит и покажет их лживое обличье своему народу.

    Заслуга Сергея Есенина ещё и в том, что он не даёт осытеть до чёрствости, до бессовестной лени «певцам дня», склонным к социальной полноте и одышке… И, пожалуй, после Михаила Лермонтова на нашей земле не было поэта, так пронзительно мыслящего о чести таланта.

   Жизнь усложнилась. Время усложнилось. Усложнилось и всё великое наследие поэта. Оно, через десятилетия, видится крупнее, неопровержимее. Сергей Есенин — война за Александра Пушкина, за вечную прелесть и отвагу русского языка, за несравненную память русского человека.

 

    О красном вечере задумалась дорога,

    Кусты рябин туманней глубины

 

   Это — такое родное, такое неодолимое, это — только на нашей бессмертной земле.

 

  Это — Россия, зовущая, туманно-властная, единственная!..