22.04.2019
От первого лица
Новая книга, выпущенная в этом месяце в рамках издательской программы Международного сообщества писательских союзов и издательства...
Подробнее
Наряду с журналом «Голос Востока» и еженедельником «Литература и искусство» русскоязычный литера...
Подробнее
А что такое дым бессмертия, в этот вечер мог понять каждый: курилась ая-ганга, голубая трава, привезённая из Улан-Удэ, ко...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

 

 

 

Диплом Ивану ПЕРЕВЕРЗИНУ

за особую роль

в укреплении мира на планете

 

 

События
11 марта мир отметил День содружества наций. В честь этого события Благотворительный общественный Московский фонд мира награди...
Подробнее
В Гаване прошла научная конференция «Равновесие мира» им. Хосе Марти, на которой Международное сообщество писательских...
Подробнее
Песни на стихи Алексея Фатьянова люди поют, порой, не зная автора, считая слова народными. Не это ли лучшая память поэту?! ...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Низом КОСИМ о Чингизе Айтматове. Великий наш сосед
опубликовано: 09-04-2019

 

Сказать что-то новое о всемирно известном Чингизе Айтматове не очень-то лёгкое дело: сказанное о нём по объёму явно превосходит написанное им самим. С Кыргызстаном, как и с другими странами, его соединяют много зримых и незримых уз. Первые его произведения, — а первые пять-шесть повестей до «Прощай, Гульсары!» написаны им на родном языке, — сразу после русского были переведены и изданы на таджикском

 

У друга и переводчика Айтматова, народного писателя Таджикистана Фазлиддина Мухаммадиева есть большой очерк «Мы — норинцы» — о Днях литературы и искусства Таджикистана в Кыргызстане, которые проходили в сентябре 1976 года. В нём он вспоминает: «В те времена я работал в редакции журнала «Шарки Сурх». Однажды Пулат Толис, великолепный таджикский писатель, ушедший из жизни очень молодым, позвал меня к себе в кабинет, дал в руки свежий номер журнала «Новый мир» и сказал:

— Здесь опубликована повесть «Джамиля», вот бы вам взять и перевести…

— Ладно. Но когда?

— Чем быстрее, тем лучше… Хорошо бы через неделю…

— Но… Толисджон, вы сами знаете, что сейчас, как никогда, я занят…

— Хорошо, но одно условие: сегодня обязательно начнете её читать.

Я удивился. Обычно Толис никогда никого не торопил, не ограничивал сроки и не подгонял авторов и переводчиков.

Читать я начал дома. Начал и оторваться не мог. Теперь я понял, почему Толис настаивал на том, чтобы я обязательно начал читать. В тот же вечер я перевёл несколько первых страниц. Утром, позвонив в редакцию, попросил, если можно, разрешить два дня посидеть дома над переводом.

— Работайте, как сочтёте нужным, — сказал Толис, — лишь бы появилась таджикская «Джамиля».

Через месяц таджикская «Джамиля» появилась на страницах журнала, а ещё через полгода она вышла в свет отдельной книжечкой».

И другие произведения Чингиза Айтматова в Таджикистане ждала такая же судьба. Все они очень быстро и очень красиво были изданы в переложении самых лучших писателей и переводчиков. Прав Фазлиддин Мухаммадиев, который писал: «Произведения ни одного другого писателя не были переведены на таджикский язык так полно и так быстро, как книги Чингиза Айтматова».

В повести «Тополёк мой в красной косынке», написанной Айтматовым в 1961 году и сразу же переведённой на таджикский язык, и изданной в литературном журнале и отдельной книгой, читаем: «На Памир ждали делегацию дорожных работников Кыргызии. В связи с этим таджикская республиканская газета поручила мне написать очерк о кыргызских горных дорожниках».

Тогда Чингиз Айтматов работал собкором «Правды» по своей республике. А поскольку Таджикистан и Кыргызстан связаны между собой не только протяжённой границей, но и их народные хозяйства были звеньями одной союзной цепочки и имели совместные проблемы и вопросы, для подготовки материалов нередко приходилось вести журналистскую работу в обеих республиках и бесчисленные очерки, статьи, зарисовки и репортажи, — яркое тому подтверждение.

«Байтемир не показал своего удивления. Просто и с достоинством пожал мне руку:

— Рад буду гостю.

— У меня к вам дело, Баке, — обратился я, называя его уменьшительным именем. — Вы знаете, что наши дорожники должны поехать в Таджикистан?

— Слышал.

— Так вот, перед вашим отъездом на Памир я хотел поговорить.

По мере того, как я объяснял цель своего приезда, Байтемир всё больше хмурился, задумчиво поглаживая жёсткие бурые усы.

— Что вы приехали, хорошо, — сказал он, — но на Памир я не поеду, и писать обо мне не стоит».

Да, события разворачиваются на таджикском Памире. Байтемир — таджикский кыргыз, активно участвовавший в строительстве Большого памирского тракта, проложенного накануне Великой Отечественной войны. А когда он был на фронте, во время схода лавины погибли его жена и дочки, и именно поэтому для него, после многих лет нашедшего в лице Асель второе своё счастье и от всего сердца принявшего её Самета в сыновья, нелегко возвращаться в места, которые напоминают о погибших родных.

В 1969 году писатель опубликовал в газете «Известия» проблемную статью «Золотые ворота», глубоко и точно затрагивающую проблемы градостроительства и облика столиц советских республик. Отметив бесподобную красоту древних городов Средней Азии, писатель пишет: «Но и новые города тоже могут иметь собственное лицо. Пример тому — самые молодые в Средней Азии столицы — Душанбе и Ашхабад. Они застраивались в тридцатых годах. Ашхабад даже дважды — после землетрясения. И, однако, именно эти два города при всех недостатках современного строительства выделяются национальной колоритностью, только им присущим своеобразием городских улиц и площадей».

В связи с упоминанием Душанбе позволю себе ещё одно отступление к очерку Фазлиддина Мухаммадиева, в нём есть интересная часть об ответных Днях литературы и искусства Кыргызстана в Таджикистане — о премьере фильма «Белый пароход» по Айтматову знаменитого кыргызского кинорежиссера Болотбека Шамшиева:

«— Я не верю в такую мистику, как судьба. Но… В моей творческой судьбе все более ярко проступают черты рокового предопределения. Судите сами: начало моей режиссёрской карьеры тесно связано с документальным кино. Лет десять назад с трепетом и надеждой я привёз в Душанбе на первый мой кинофестиваль несколько документальных лент и… был удостоен первой премии.

Пять лет назад, здесь же, в Душанбе, на кинофестивале республик Средней Азии и Казахстана, мой дебют в художественном кинофильме — «Зной» по сценарию и повести Чингиза Айтматова «Верблюжий глаз» — был удостоен первой премии.

И вот сегодня в Душанбе — первая демонстрация фильма «Белый пароход», так счастливо совпавшая с Днями празднования культуры Кыргызской ССР…

Тут из зала раздался голос:

— Не искушай больше судьбу, Болотбек! Не шути с роком и предопределением. Оставайся в Душанбе и работай всем на радость…»

Вот такой истинный любитель настоящего искусства, очень доброжелательный и приносящий настоящим художникам творческие удачи Душанбе!

Чингиз Айтматов — не только великий писатель, но и бесподобный литературовед, высказавший о литературе и литераторах прошлого и настоящего многих народов и их произведений самые точные, глубокие мысли. Не остались вне этой творческой орбиты и таджикская классическая и современная литературы, знаменитые поэты и писатели.

Размышляя о высоких задушевных песнях Расула Гамзатова, Айтматов приводит такую цитату:

«Так Саади, воспевая любовь, спорит со своим временем, с религией, унижающей женщину. Или Хафиз, не соблазнившийся приглашением владык и не оставивший Шираз, свою родину, ни разу в жизни. Разве в этом поступке нищего поэта не крылось глубочайшее презрение к преходящим сокровищам, к земным владыкам, покупающим любовь, топчущим человеческое достоинство, оскорбляющим саму природу? Поэзия утверждала и утверждает вечные ценности идеи братства, социальной справедливости, мира. И в этом проявляется подлинная гражданственность, как мы сказали бы теперь, Хафиза и Саади. Так тема любви, казалось бы, безобидно традиционная тема восточной поэзии, явилась в то же время формой резкого социального протеста. Потому что право на любовь предполагает свободу и равенство людей».

В известной статье «Два мастера» Чингиз Айтматов сердечно пишет: «Я хочу признаться читателям в своей неизменной и почтительной любви к Мухтару Ауэзову и Садриддину Айни. Оба они — явления уникальные.

Манера Айни очень проста, внешне спокойна и нетороплива. Но сколько праведного гнева, больших страстей обнаруживает в героях Айни читатель — в героях, которых наш старый мудрец Востока обычно показывает в периоды крутых исторических ломок. Народ на гребне истории — излюбленный ракурс Садриддина Айни. Народ в олицетворении самых простых и прекрасных людей». Думается, что в неуклонном возвеличивании человека-созидателя, выборе решающих моментов жизни человека и человечества, остром восприятии справедливости — и человеческой и социальной — великий Айтматов учился и у Садриддина Айни.

Ещё об одной, незаметной с первого взгляда точке соприкосновения этих двух великих личностей — в одной из многочисленных литературно-общественных бесед на вопрос «Вы пишете ручкой?», Айтматов отвечает: «Только ручкой. Я так и не смог научиться печатать на машинке. Много раз переписываю, правлю и потом только отдаю на машинку, вновь делаю на машинописных листах правки и опять перепечатываю. И вообще я чудовищно анахроничен — не научился водить машину, фотографировать, играть в карты».

А вот что вспоминает дочь Садриддина Айни Холида: «Однажды я предлагала, чтобы он рассказал пятую часть знаменитой эпопеи «Бухара», а я бы записала. На что он сказал: «Нет, я так не могу работать. Я должен быть в Самарканде у себя дома, сесть за свой рабочий стол, взять свою ручку, обмакнуть в чернильницу, вот тогда я точно буду знать, что написать…».

Человеческие и литературные связи таджикского поэта Мирзо Турсунзаде и Чингиза Айтматова могут стать темой отдельного разговора. Участники Дней литературы и искусства Таджикистана в Кыргызстане до сих пор вспоминают, как Чингиз Торекулович из-за большого уважения к Турсунзаде от встречи в аэропорту и до провода делегации был с таджикскими писателями.

Эти знаменитые творцы долгие годы вместе работали в Верховном Совете СССР, Комитете по Ленинским и Государственным премиям, в Советском комитете солидарности стран Азии и Африки в качестве председателя и его заместителя и, как видно по их произведениям, вполне были одного человеческого, художнического и гражданского взгляда и мнения.

«Счастлив я, но мучаюсь мукой другого народа, Что в собственном доме стоит словно нищий у входа», — с болью говорит Мирзо Турсунзаде.

С такой же болью об угнетённых народах Азии и Африки выступает с разных трибун и даже на американском радио «Даблю-Би-Эй-Ай» Чингиз Айтматов: «Я уверен, человека — и в этом он будет всё больше становиться человеком — никогда не должна покидать тревога о горькой судьбе людей, влачащих жалкое нищее существование».

Это удивительное сходство взглядов и убеждений, без сомнения, имеют корни в остром восприятии человеческого долга, в священной гражданской обязанности, в чувстве ответственности перед своими и всеми народами нашей хрупкой, уязвимой планеты, в присущем великим личностям всех времён «видении мира одновременно и глазами ребёнка, и глазами мудрого старца», как тонко заметил сам Айтматов.

 

Фото Мирхохалима Каримова