15.11.2019
От первого лица
Наши новые книги В рамках издательской программы МСПС увидел свет двухтомник известного русского поэта Валентина Сорокина Пер...
Подробнее
Новая книга, выпущенная в этом месяце в рамках издательской программы Международного сообщества писательских союзов и издательства...
Подробнее
Наряду с журналом «Голос Востока» и еженедельником «Литература и искусство» русскоязычный литера...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

 

 

 

Диплом Ивану ПЕРЕВЕРЗИНУ

за особую роль

в укреплении мира на планете

 

 

События
Встреча в Калуге с героями «Созвездия» Главный ректор «ОЛГ» Владимир Фёдоров принял участие в XII Межд...
Подробнее
Свет Пушкина сияет над Россией В селе Большое Болдино прошёл 53-ий Всероссийский Пушкинский праздник поэзии В Пушкинские д...
Подробнее
Праздник поэзии в Донбассе В Горловской центральной библиотеке Донбасса прошёл праздник «Весна, как состояние души&raqu...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Низом КОСИМ о Чингизе Айтматове. Великий наш сосед
опубликовано: 09-04-2019

 

Сказать что-то новое о всемирно известном Чингизе Айтматове не очень-то лёгкое дело: сказанное о нём по объёму явно превосходит написанное им самим. С Кыргызстаном, как и с другими странами, его соединяют много зримых и незримых уз. Первые его произведения, — а первые пять-шесть повестей до «Прощай, Гульсары!» написаны им на родном языке, — сразу после русского были переведены и изданы на таджикском

 

У друга и переводчика Айтматова, народного писателя Таджикистана Фазлиддина Мухаммадиева есть большой очерк «Мы — норинцы» — о Днях литературы и искусства Таджикистана в Кыргызстане, которые проходили в сентябре 1976 года. В нём он вспоминает: «В те времена я работал в редакции журнала «Шарки Сурх». Однажды Пулат Толис, великолепный таджикский писатель, ушедший из жизни очень молодым, позвал меня к себе в кабинет, дал в руки свежий номер журнала «Новый мир» и сказал:

— Здесь опубликована повесть «Джамиля», вот бы вам взять и перевести…

— Ладно. Но когда?

— Чем быстрее, тем лучше… Хорошо бы через неделю…

— Но… Толисджон, вы сами знаете, что сейчас, как никогда, я занят…

— Хорошо, но одно условие: сегодня обязательно начнете её читать.

Я удивился. Обычно Толис никогда никого не торопил, не ограничивал сроки и не подгонял авторов и переводчиков.

Читать я начал дома. Начал и оторваться не мог. Теперь я понял, почему Толис настаивал на том, чтобы я обязательно начал читать. В тот же вечер я перевёл несколько первых страниц. Утром, позвонив в редакцию, попросил, если можно, разрешить два дня посидеть дома над переводом.

— Работайте, как сочтёте нужным, — сказал Толис, — лишь бы появилась таджикская «Джамиля».

Через месяц таджикская «Джамиля» появилась на страницах журнала, а ещё через полгода она вышла в свет отдельной книжечкой».

И другие произведения Чингиза Айтматова в Таджикистане ждала такая же судьба. Все они очень быстро и очень красиво были изданы в переложении самых лучших писателей и переводчиков. Прав Фазлиддин Мухаммадиев, который писал: «Произведения ни одного другого писателя не были переведены на таджикский язык так полно и так быстро, как книги Чингиза Айтматова».

В повести «Тополёк мой в красной косынке», написанной Айтматовым в 1961 году и сразу же переведённой на таджикский язык, и изданной в литературном журнале и отдельной книгой, читаем: «На Памир ждали делегацию дорожных работников Кыргызии. В связи с этим таджикская республиканская газета поручила мне написать очерк о кыргызских горных дорожниках».

Тогда Чингиз Айтматов работал собкором «Правды» по своей республике. А поскольку Таджикистан и Кыргызстан связаны между собой не только протяжённой границей, но и их народные хозяйства были звеньями одной союзной цепочки и имели совместные проблемы и вопросы, для подготовки материалов нередко приходилось вести журналистскую работу в обеих республиках и бесчисленные очерки, статьи, зарисовки и репортажи, — яркое тому подтверждение.

«Байтемир не показал своего удивления. Просто и с достоинством пожал мне руку:

— Рад буду гостю.

— У меня к вам дело, Баке, — обратился я, называя его уменьшительным именем. — Вы знаете, что наши дорожники должны поехать в Таджикистан?

— Слышал.

— Так вот, перед вашим отъездом на Памир я хотел поговорить.

По мере того, как я объяснял цель своего приезда, Байтемир всё больше хмурился, задумчиво поглаживая жёсткие бурые усы.

— Что вы приехали, хорошо, — сказал он, — но на Памир я не поеду, и писать обо мне не стоит».

Да, события разворачиваются на таджикском Памире. Байтемир — таджикский кыргыз, активно участвовавший в строительстве Большого памирского тракта, проложенного накануне Великой Отечественной войны. А когда он был на фронте, во время схода лавины погибли его жена и дочки, и именно поэтому для него, после многих лет нашедшего в лице Асель второе своё счастье и от всего сердца принявшего её Самета в сыновья, нелегко возвращаться в места, которые напоминают о погибших родных.

В 1969 году писатель опубликовал в газете «Известия» проблемную статью «Золотые ворота», глубоко и точно затрагивающую проблемы градостроительства и облика столиц советских республик. Отметив бесподобную красоту древних городов Средней Азии, писатель пишет: «Но и новые города тоже могут иметь собственное лицо. Пример тому — самые молодые в Средней Азии столицы — Душанбе и Ашхабад. Они застраивались в тридцатых годах. Ашхабад даже дважды — после землетрясения. И, однако, именно эти два города при всех недостатках современного строительства выделяются национальной колоритностью, только им присущим своеобразием городских улиц и площадей».

В связи с упоминанием Душанбе позволю себе ещё одно отступление к очерку Фазлиддина Мухаммадиева, в нём есть интересная часть об ответных Днях литературы и искусства Кыргызстана в Таджикистане — о премьере фильма «Белый пароход» по Айтматову знаменитого кыргызского кинорежиссера Болотбека Шамшиева:

«— Я не верю в такую мистику, как судьба. Но… В моей творческой судьбе все более ярко проступают черты рокового предопределения. Судите сами: начало моей режиссёрской карьеры тесно связано с документальным кино. Лет десять назад с трепетом и надеждой я привёз в Душанбе на первый мой кинофестиваль несколько документальных лент и… был удостоен первой премии.

Пять лет назад, здесь же, в Душанбе, на кинофестивале республик Средней Азии и Казахстана, мой дебют в художественном кинофильме — «Зной» по сценарию и повести Чингиза Айтматова «Верблюжий глаз» — был удостоен первой премии.

И вот сегодня в Душанбе — первая демонстрация фильма «Белый пароход», так счастливо совпавшая с Днями празднования культуры Кыргызской ССР…

Тут из зала раздался голос:

— Не искушай больше судьбу, Болотбек! Не шути с роком и предопределением. Оставайся в Душанбе и работай всем на радость…»

Вот такой истинный любитель настоящего искусства, очень доброжелательный и приносящий настоящим художникам творческие удачи Душанбе!

Чингиз Айтматов — не только великий писатель, но и бесподобный литературовед, высказавший о литературе и литераторах прошлого и настоящего многих народов и их произведений самые точные, глубокие мысли. Не остались вне этой творческой орбиты и таджикская классическая и современная литературы, знаменитые поэты и писатели.

Размышляя о высоких задушевных песнях Расула Гамзатова, Айтматов приводит такую цитату:

«Так Саади, воспевая любовь, спорит со своим временем, с религией, унижающей женщину. Или Хафиз, не соблазнившийся приглашением владык и не оставивший Шираз, свою родину, ни разу в жизни. Разве в этом поступке нищего поэта не крылось глубочайшее презрение к преходящим сокровищам, к земным владыкам, покупающим любовь, топчущим человеческое достоинство, оскорбляющим саму природу? Поэзия утверждала и утверждает вечные ценности идеи братства, социальной справедливости, мира. И в этом проявляется подлинная гражданственность, как мы сказали бы теперь, Хафиза и Саади. Так тема любви, казалось бы, безобидно традиционная тема восточной поэзии, явилась в то же время формой резкого социального протеста. Потому что право на любовь предполагает свободу и равенство людей».

В известной статье «Два мастера» Чингиз Айтматов сердечно пишет: «Я хочу признаться читателям в своей неизменной и почтительной любви к Мухтару Ауэзову и Садриддину Айни. Оба они — явления уникальные.

Манера Айни очень проста, внешне спокойна и нетороплива. Но сколько праведного гнева, больших страстей обнаруживает в героях Айни читатель — в героях, которых наш старый мудрец Востока обычно показывает в периоды крутых исторических ломок. Народ на гребне истории — излюбленный ракурс Садриддина Айни. Народ в олицетворении самых простых и прекрасных людей». Думается, что в неуклонном возвеличивании человека-созидателя, выборе решающих моментов жизни человека и человечества, остром восприятии справедливости — и человеческой и социальной — великий Айтматов учился и у Садриддина Айни.

Ещё об одной, незаметной с первого взгляда точке соприкосновения этих двух великих личностей — в одной из многочисленных литературно-общественных бесед на вопрос «Вы пишете ручкой?», Айтматов отвечает: «Только ручкой. Я так и не смог научиться печатать на машинке. Много раз переписываю, правлю и потом только отдаю на машинку, вновь делаю на машинописных листах правки и опять перепечатываю. И вообще я чудовищно анахроничен — не научился водить машину, фотографировать, играть в карты».

А вот что вспоминает дочь Садриддина Айни Холида: «Однажды я предлагала, чтобы он рассказал пятую часть знаменитой эпопеи «Бухара», а я бы записала. На что он сказал: «Нет, я так не могу работать. Я должен быть в Самарканде у себя дома, сесть за свой рабочий стол, взять свою ручку, обмакнуть в чернильницу, вот тогда я точно буду знать, что написать…».

Человеческие и литературные связи таджикского поэта Мирзо Турсунзаде и Чингиза Айтматова могут стать темой отдельного разговора. Участники Дней литературы и искусства Таджикистана в Кыргызстане до сих пор вспоминают, как Чингиз Торекулович из-за большого уважения к Турсунзаде от встречи в аэропорту и до провода делегации был с таджикскими писателями.

Эти знаменитые творцы долгие годы вместе работали в Верховном Совете СССР, Комитете по Ленинским и Государственным премиям, в Советском комитете солидарности стран Азии и Африки в качестве председателя и его заместителя и, как видно по их произведениям, вполне были одного человеческого, художнического и гражданского взгляда и мнения.

«Счастлив я, но мучаюсь мукой другого народа, Что в собственном доме стоит словно нищий у входа», — с болью говорит Мирзо Турсунзаде.

С такой же болью об угнетённых народах Азии и Африки выступает с разных трибун и даже на американском радио «Даблю-Би-Эй-Ай» Чингиз Айтматов: «Я уверен, человека — и в этом он будет всё больше становиться человеком — никогда не должна покидать тревога о горькой судьбе людей, влачащих жалкое нищее существование».

Это удивительное сходство взглядов и убеждений, без сомнения, имеют корни в остром восприятии человеческого долга, в священной гражданской обязанности, в чувстве ответственности перед своими и всеми народами нашей хрупкой, уязвимой планеты, в присущем великим личностям всех времён «видении мира одновременно и глазами ребёнка, и глазами мудрого старца», как тонко заметил сам Айтматов.

 

Фото Мирхохалима Каримова