19.05.2019
От первого лица
Новая книга, выпущенная в этом месяце в рамках издательской программы Международного сообщества писательских союзов и издательства...
Подробнее
Наряду с журналом «Голос Востока» и еженедельником «Литература и искусство» русскоязычный литера...
Подробнее
А что такое дым бессмертия, в этот вечер мог понять каждый: курилась ая-ганга, голубая трава, привезённая из Улан-Удэ, ко...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

 

 

 

Диплом Ивану ПЕРЕВЕРЗИНУ

за особую роль

в укреплении мира на планете

 

 

События
11 марта мир отметил День содружества наций. В честь этого события Благотворительный общественный Московский фонд мира награди...
Подробнее
В Гаване прошла научная конференция «Равновесие мира» им. Хосе Марти, на которой Международное сообщество писательских...
Подробнее
Песни на стихи Алексея Фатьянова люди поют, порой, не зная автора, считая слова народными. Не это ли лучшая память поэту?! ...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Стихи Анатолия АВРУТИНА
опубликовано: 25-06-2018

Известный русский  поэт Анатолий  Аврутин  родился и живёт в Минске.  Автор более двадцати поэтических сборников, изданных в России, Белоруссии, Германии и Канаде. Член Общественной палаты Союзного Государства России и Белоруссии.  Лауреат Национальной литературной премии Белоруссии и международных литературных премий им. Э.Хемингуэя (Канада), «Литературный европеец» (Германия), им. К. Бальмонта (Австралия), им. А. де Сент-Экзюпери (Франция-Германия), им. С. Есенина, им. И. Анненского, им. Б. Корнилова (Россия), им. Н. Гоголя «Триумф»  (Украина) и др. Название «Поэт Анатолий Аврутин» в 2011 году присвоено звезде в созвездии Рака.

Сегодняшняя публикация посвящена 70-летию поэта, с чем мы его тепло и искренне поздравляем!

 

 

 

Анатолий АВРУТИН

 

       

                ***

Всё подряд — и хвори, и усталость,

И к погосту странный интерес…

Не беда, что прошлое промчалось,

А беда, что нового в обрез.

Что всё реже слышу сквозь метели

Эту песню робкую твою.

Не беда, что гнёзда опустели,

А беда, что новых не совью.

Что среди уныния и гула

Измельчали мысли и дела.

Не беда, что руку протянула,

А беда, что после —  убрала…

Что легко вошла, как бритва в масло,

В душу — облетающая медь.

Не беда, что тлевшее погасло,

А беда, что нечему гореть.

 

 

                ***

«…Но жизненные органы задеты…

Да и раненья слишком глубоки…»

Своею кровью русские поэты

Оправдывали праведность строки.

 

А как ещё?.. Шептались бы: «Повеса,

Строчил стишки…

                       Не майтесь ерундой…» —

Когда бы Пушкин застрелил Дантеса

У Чёрной речки в полдень роковой.

 

И, правда, как?.. Всё было бы иначе…

Попробуйте представить «на чуть-чуть»,

Что Лермонтов всадил свинец горячий

В мартыновскую подленькую грудь.

 

И дамы восклицали бы: «О, Боже…

Да он — убийца… Слава-то не та…»,

Но ведь поэт убийцей быть не может,

Как не бывает грязью чистота.

 

Любима жизнь… И женщина любима…

В строке спасенья ищет человек…

И Лермонтов опять стреляет мимо…

И снова Пушкин падает на снег…

 

 

                ***

Узколицая тень

       всё металась по стареньким сходням,

И мерцал виновато давно догоревший

                                                             костёр…

А поближе к полуночи

                      вышел отец мой в исподнем,

К безразличному небу

                               худые ладони простёр.

 

И чего он хотел?..

         Лишь ступнёй необутой примятый,

Побуревший листочек

                          всё рвался лететь в никуда.

И ржавела трава…

                   И клубился туман возле хаты…

Да в озябшем колодце

                                 звезду поглотила вода.

 

Затаилась луна…

                   И ползла из косматого мрака

Золочёная нежить,

                    чтоб снова ползти в никуда…

Вдалеке завывала

                   простуженным басом собака

Да надрывно гудели

                           о чём-то своем провода.

Так отцова рука

               упиралась в ночные просторы,

Словно отодвигая подальше

                                       грядущую жуть,

Что от станции тихо отъехал

                         грохочущий «скорый»,

Чтоб, во тьме растворяясь,

               молитвенных слов не спугнуть…

 

И отец в небесах…

И нет счёта всё новым потерям.

И увядший букетик похож

                               на взъерошенный ил…

Но о чём он молился в ночи,

                               если в Бога не верил?..

Он тогда промолчал…

                       Ну а я ничего не спросил…

 

                ***

В струенье жизни быстротечном

Слышнее грома — только тишь.

Вовек не станет слово вечным,

Когда о вечном говоришь.

Но если, предваряя звуки,

Вдруг захлебнёшься тишиной,

Немым предвестником разлуки

Простор увидится сквозной.

И так — от выдоха до вдоха,

От первых дней до серых плит…

И кем ты стал — решит эпоха,

А вечность — кем не стал решит…

 

 

                ***

«Эрос, филия, сторге, агапэ, латрейа…» —

греческие слова, обозначающие

различные оттенки любви

 

Языки мелеют, словно реки,

Но теченью лет — не прекословь…

Много знают чувственные греки

Слов, обозначающих любовь.

 

Научились жить раскрепощённо

И, расцветив жизненную нить,

О любви светло и утончённо,

О любви — с любовью говорить…

 

А наш круг житейский, словно дантов —

Как ни хлещут чувства через край,

Но по-русски нету вариантов,

И любовь любовью называй.

 

Но зато, скажу без укоризны,

В русском слове,

                                что не превозмочь,

Много есть названий для Отчизны —

Родина, Отечество и проч.

 

Есть названье громкое — Держава,

Ну а в нём сплелись и «кровь» и «кров».

Многогранна воинская слава,

А любовь?.. Она и есть любовь.

 

И большой любовью обогретый,

Я другого слова не терплю.

Женщину люблю… Люблю рассветы…

И ладони мамины люблю…

 

 

                ***

Она всего лишь руку убрала,

Когда он невзначай её коснулся.

Он пересел за краешек стола…

Налил фужер… Печально улыбнулся.

 

Она в ответ не выдала ничуть,

Что прикасанье обожгло ей кожу.

Сказала тихо: «Поздно… Как-нибудь

Увидимся… Я вас не потревожу…»

 

И поднялась… Напрасных мыслей рой

Пульсировал артериею сонной.

Ушёл он… С обожжённою душой…

Ушла она… С рукою обожжённой…

 

 

                ***

Черта… Забвения печать

В просторе пегом…

Исчезнуть?.. Просто снегом стать?..

Я стану снегом!

 

Чтоб вьюга закружила всласть

Под ветер грубый.

Хочу снежинкою упасть

Тебе на губы.

 

Чтобы, хмелея без вина,

Не сняв косынку,

Ты удивилась — солона

Одна снежинка…

 

 

                ***

Меня чуть что лекарством пичкая,

Мелькнуло детство. Чёт — не чёт…

Какой у мамы суп с лисичками,

Какие драники печёт!

 

Соседские заботы дачные,

А я не дачник, мне смешно…

Вновь Первомай!.. Вожди невзрачные,

Зато душевное кино!

 

Мы всех сильней?.. Я лучше с книгою,

Я нынче Блоком поглощён.

Но как красиво Брумель прыгает,

Как Власов дьявольски силён!

 

Куда всё это вскоре денется?..

Молчанье из-под чёрных плит…

Но как же хочется надеяться,

Но как же Родина болит!

 

Болит… И горлицей проворною

Мелькает в дымке заревой,

Где столько лет над речкой Чёрною

Не тает дым пороховой.

 

 

                              ***

Валерию Хатюшину

 

Мы пришли в этот мир

Из холодных квартир,

Где под примус скворчала картошка,

Где за стенкою жил отставной конвоир,

Всё приученный слушать сторожко.

Где динамик хрипел от темна до темна

И нигде его не выключали —

Вдруг внезапно объявят, что снова война

И по радио выступит Сталин?..

Этот круглый динамик меня одарил

Знаньем опер, столиц и героев.

Душу «Валенки» грели,

«Орлёнок» парил,

И танкистов-друзей было трое…

А Утёсов хрипел нам про шар голубой,

Но мы знали — объявят тревогу,

И пойдём «на последний,

                                 решительный бой»,

Так что «смело, товарищи, в ногу…»

А теперь ни динамиков нет, ни святынь…

И давно нет в быту керосина.

Телевизор посмотришь:

                                «Нечистая, сгинь…»

Где был дух, там одна Хиросима.

Слышу старых друзей голоса

                                  из-под плит —

Им так больно, что мир разворован!

И отрада одна — белый аист летит

Всё же выше, чем каркает ворон…

 

 

                ***

Пусть ещё не погасла закатная медь

На взъерошенных клёнах недужных,

Скоро мыслям блуждать,

                              скоро сердцу болеть,

Скоро истина станет ненужной…

 

А когда заструится дождливая темь,

По стволам растекаясь коряво,

Будем завтракать — в десять,

                               а ужинать — в семь,

И страшиться, что рухнет Держава.

 

И всё мучиться — той ли дорогой идём,

Брат ли тот, кого принял за брата,

Если так и не стала дорога —

                                                        Путём,

Вдоль трясины струясь плутовато?

 

Если ворон — и тот удержаться не смог,

Упорхнув сквозь зари побежалость.

Если всё тяжелее становится вздох,

Хоть и раньше легко не дышалось…

 

И, запутавшись среди разлук и потерь,

Всё гадаешь —

                             кто лишний у Бога?..

Кто-то в стылых потёмках

                                      всё дергает дверь,

А откроешь — лишь ночь и тревога.