21.08.2018
От первого лица
22 июня Басманный районный суд города Москвы закрыл находящееся в производстве Главного следственного управления Следственного комитета...
Подробнее
«Хождение за правами» Какие концы! Какие края в нашей бескрайности! С детства любимая то ледяная, то огненно-жарк...
Подробнее
Словом сближать народы В Доме Ростовых состоялось XIIIочередное общее собрание, собравшее делегатов 36 писательских организаци...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

Мы только что смотрели фотографии с Книжной ярмарки на Красной площади, где он — Андрей ДЕМЕНТЬЕВ — в окружении поклонников раздаёт автографы. В прекрасном расположении духа, превосходном настроении… И вдруг нас обожгла печальная новость: умер…

Не прошло двух недель, как от нас ушёл Валерий ГАНИЧЕВ, который без малого четверть века был кормчим писателей России. Ушел, но навсегда оставил свое славное имя в истории русской литературы.

Светлая память...

 

 

 

 

 

События
В посольстве Республики Болгарии в Российской Федерации состоялась встреча творческой интеллигенции Болгарии и России с Президент...
Подробнее
Виктор Потанин, Владимир Костров и Константин Ковалев-Случевский стали лауреатами Патриаршей литературной премии 2018 года ...
Подробнее
В Минске прошёл V Международный литературный форум «Славянская лира», который уже несколько лет активно поддерживае...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Татьяна ОКОМЕНЮК. Рассказ
опубликовано: 19-05-2018

 

«Один… два… пять… восемь… — считал Алекс круглые белоснежные плафоны, мелькавшие на потолке. — Странно, на них совершенно нет пыли. Неужели регулярно протирают? Почему бы и нет, всё-таки лучшая онкологическая клиника Германии…»

Кровать, на которой его везли в операционную, бесшумно катилась по нескончаемо длинному коридору. Скоро медбратья завернут за угол, прокатят ещё метров двадцать, вызовут грузовой лифт и опустятся вместе с ним в… преисподнюю, из которой тут же благополучно выберутся. Как тот Харон, перевозящий через Стикс души умерших к вратамАида.

А вот он, Алекс… Это уж как повезёт. Обидно, конечно. Средняя продолжительность жизни в Германии 76 лет. Ему же месяц назад исполнилось всего 55. А может, уже 55? И всё ж умирать неохота. Дома его ждут кот Фил, ожереловый попугай Кеша, редкие декоративные рыбки в баснословно дорогом «голландском» аквариуме, куча недоделанных проектов. Роман вон нужно закончить… За сценарий уже аванс взял… В октябре книжная ярмарка во Франкфурте…

Как же эта больница некстати! Но вариантов, увы, нет. Как сказало онкологическое светило с трёхэтажной фамилией, в 30 процентах случаев прооперированные пациенты выживают. Остальные погибают втечениедвух летсмомента установлениядиагноза. Стало быть, шансов у него: тридцать против семидесяти…

Из груди Алекса вырвался надрывный лающий кашель, нарушивший ход его невесёлых мыслей.Тихо разъехались створки лифта, и тот, поглотив пассажиров, медленно пошёл вниз. По канонам детективного жанра, в котором довольно успешно работал Алекс Майский, его «потрошители» должны были бы поинтересоваться последним желанием «жертвы». Не поинтересовались.

Впрочем, желание это было совершенно невыполнимым. Единственное, чего ему хотелось, это исправить ошибки, допущенные на протяжении жизни. Он, конечно, понимал, что нельзя фарш прокрутить обратно. Что в истории нет сослагательного наклонения. Однако буйное писательское воображение настырно рисовало картину его встречи с… самим собой, только двадцатилетним. Он мечтал прорваться сквозь толщу десятилетий, попасть в далёкий 81-й, найти Лёшку, тогда ещё студента Киевского политеха, и рассказать ему обо всём, что его ждёт. Предостеречь парня от ошибок, просчётов, разочарований. Дать шанс избежать тех бед и несчастий, которые довелось пережить самому.

Лифт остановился. Алекс мысленно перекрестился: «Выносите, вороные!».

Его ввезли в сверкающую белизной операционную. В нос ударил специфический запах, в глаза яркий свет многолампового бестеневого светильника. Над Алексом склонились люди в голубых шапочках и такого же цвета трёхслойных масках. Один из них поинтересовался его настроением, другой что-то пролопотал о счёте последнего футбольного матча, третий зачем-то стал уточнять его имя и фамилию.

«Заговаривают зубы. Стало быть, сейчас дадут наркоз», подумал он обреченно.

Дали. По телу волнами растеклось тепло. Алекс почувствовал необычную лёгкость в конечностях и странную тяжесть в голове. Очертания предметов стали понемногу расплываться. Анестезиолог о чём-то его спрашивал. Кажется, опять о футболе. Но ответить он уже не мог куда-то стремительно уплывал. Сейчас окончательно погрузится в пучину тёмного омута, и — прощай реальность… «Отче наш, иже еси на небесех!»

Всё вокруг кружилось в стремительном водовороте. Подобно белью в барабане стиральной машины, вертело и самого Алекса. Адская стихия трепала свою стокилограммовую жертву, как мелкую щепку. Казалось, ещё минута, и от её бренной оболочки не останется и следа, но обошлось.

Буря постепенно утихла, дыхание восстановилось, свист в ушах сменили звуки пения птиц и плеска воды. Алекс обнаружил себя стоящим на шатком навесном мостике, перекинутом через горную речушку. Вокруг была такая красота, что у него даже дух захватило.

Оба берега обрамляли стройные высокие ели. Впереди упирались в небо дымчатые горные вершины. Поражавший своей мощностью водный поток с шумом преодолевал пороги. Чистый целебный воздух кружил голову. «Неужто альпийский курорт? — изумился он. А может, я уже в раю? Как в том анекдоте: "Доктор, как прошла операция?" — "Я не доктор, сын мой, я апостол Пётр"».

Алекс стал всматриваться в окрестности и содрогнулся от их узнавания. Дежавю! Ну, конечно, он уже был здесь. Стоял на этом же месте. Видел этот живописный пейзаж. Восхищался этим скалистым берегом, бурлящим водопадом, горным ущельем, спрятанным в гуще леса.

Рука непроизвольно сжала шершавый деревянный поручень. Так сильно, что в ладонь впилась заноза. Алекс поднял руку к глазам и оцепенел. На поручне было выцарапано: «Леха + Люся = любовь. 1981 год, стройотряд "Феникс"».

Этого просто не могло быть, ведь именно он перочинным ножиком выцарапал здесь эти слова 35 лет назад.

Алекс посмотрел на левый берег. Там внизу, у киоска с сувенирами, стоял декоративный щит с надписью: «Добро пожаловать в Карпаты!». Как же его угораздило снова оказаться здесь? И почему его «автограф» выглядит таким свежим, будто оставлен только вчера? Бред какой-то! Он провёл пальцем по кривоватым печатным буквам, задумался.

Ну да, летом 81-го они неподалёку отсюда строили турбазу «Водограй». Сколько воды утекло с тех пор, а здесь ничего не изменилось. Давно уж нет среди живых той непутёвой Люси, а мостик, перекинутый через Прут, даже не обветшал. Вот бы людям так сохраняться!

Вдруг за деревьями, на правом берегу реки зазвучала знакомая песня:

 

Счастье дано повстречать иль беду ещё,

Есть только миг, за него и держись.

Есть только миг между прошлым и будущим,

Именно он называется жизнь!

 

По спине пробежали мелкие мурашки. Этот шлягер, впервые услышанный им в двенадцатилетнем возрасте, на всю жизнь остался любимым музыкальным произведением. Через пару минут материализовался и источник звука — транзисторный радиоприёмник «ВЭФ» с вытянутой до упора антенной. Он находился в руках вихрастого юноши, двигавшегося по мосту.

Выглядел парень довольно забавно: веснушки по всему лицу, причёска «Иванушка-дурачок», закатанные до колен спортивные штаны, кеды на босу ногу, выгоревшая на солнце штормовка. Довершали образ красная повязка с надписью «Дежурный», псевдоитальянские солнцезащитные очки «Капли» и «Родопина», дымившаяся в уголке рта.

Здравствуйте, улыбнулся он, поравнявшись с Алексом. Пацаны сказали, что меня на мосту какой-то дядька ждёт. Это вы?

От удивления брови Алекса поползли вверх, но тут он заметил, что на шее у молодого человека такое же, как у него самого, родимое пятно, а на скуле идентичный трёхсантиметровый шрам. Матерь Божья! Да это ж он сам, Лёшка, в двадцатилетнем возрасте. Стало быть, его отшвырнуло в прошлое. Сбылась мечта идиота.

Сердце бешено заколотилось. Кажется, только вчера он был этим самым Лёхой — беззаботным, довольным собой, уверенным в завтрашнем дне, гордящимся величием своей страны, верящим в перспективы построения коммунизма, презирающим «зажравшихся капиталистов», а уж целая эпоха просвистела над головой. Сколько ж ошибок он совершил за это время! А столько важных вещей не сделал!

Здравствуй, Леша. Меня зовут Алекс, протянул он парню крепкую ладонь. Я приехал издалека, чтобы рассказать тебе о твоём будущем.

Вы экстрасенс? загорелись любопытством глаза хлопца. — Давайте присядем вооон на ту скамеечку под смерекой. Местные утверждают, что если к ней прислониться и попросить о помощи, энергетикадерева снимет стресс, депрессию и другие нервные расстройства.

Пока шли через мост, юноша похвастался, что на заработанные в стройотряде деньги купит у знакомого фарцовщика бундесовский магнитофон «Грюндиг» и «очень путёвые часы».

Хочешь, я тебе свои подарю, расщедрился Алекс, демонстрируя парню престижную швейцарскую «Омегу».

Не, скривился тот. Фуфел со стрелками не покатит. Я «Монтану» хочу электронные, с подсветкой, секундомером и маааленькими кнопочками. Там еще калькулятор есть, будильник, куча мелодий чумовая вещь…

Алекс усмехнулся. Каким же дебилом он был тридцать лет назад!

Не знаю даже, с чего начать, задумчиво произнёс он, усевшись. — От того, поверишь ли ты мне, будет зависеть вся твоя дальнейшая жизнь…

А давайте начнём с этого, кивнул Лёшка на вкопанный напротив скамейки транспарант: «Коммунизм это молодость мира, и его возводить молодым!» В каком году мы его построим?

Ни в каком. Он так и останется миражом в пустыне.

А что ж тогда вместо него будет? — недоверчиво нахмурился парень.

Хочешь верь, хочешь нет, а будет капитализм со звериным лицом. В начале девяностых всё накроется медным тазом: и КПСС, и СССР, и Варшавский договор. Членство в партии станет «пятном в биографии». Так что, не ломись. Займись лучше немецким и компьютером.

Чем-чем?

Основами информатики и вычислительной техники. Наступит время, и владение персональным компьютером станет для тебя насущной необходимостью.

А немецкий зачем?

Затем, что в начале 96-го ты эмигрируешь в Германию.

Лёшка ошалело поднял выгоревшую на солнце бровь. В глазах юноши читалось: «Совсем дяденька сбрендил», но вслух он произнёс:

Я, вроде, в ГДР ничего не забыл…

А ты не в ГДР будешь жить, а в Мюнхене.

Среди фашистов? поперхнулся тот от негодования. Этого просто не может быть! Предать родную страну я никогда не смогу.

Сможешь. Это будет адекватным ответом на её предательство.

Как это?

Да выбросит тебя родина на помойку, лишив элементарной возможности прокормиться. Будет равнодушно взирать на бандитский беспредел, обнищание народа, падение нравов. Инженеры и педагоги превратятся в мишень для насмешек. «Героями нашего времени» станут бритоголовые братки с пудовыми золотыми цепями на бычьих шеях. В стране воцарятся хаос, голод, разруха, господство бездарей и идиотов. Ты станешь жертвой грабительской денежной реформы и резкого скачка цен. Познакомишься с понятиями «рэкет» и «бомж». Получишь возможность наблюдать пустые прилавки, карточную систему распределения продуктов, безработицу, невыплату зарплат, разгул проституции и наркомании, массовый исход соотечественников за рубеж. Тогда-то ты и решишься на десант в мир капитала. И очень вовремя: в 98-м из-за дефолта в стране разразится страшный кризис…

Какое-то время юноша молчал. На его гладком челе отразилась напряжённая работа мысли.

Скажите, Алекс, вы шпион? спросил он полушепотом.

В ответ тот громко расхохотался.

С чего ты это… ха-ха-ха-ха… взял?

Прикид у вас фирменный, часы иностранные, зубы сильно белые, пахнете дорогим одеколоном… Вместо имени-отчества, приличествующих вашему возрасту, назвались просто Алексом. Ведёте со мной антисоветскую пропаганду. Небылицы всякие рассказываете. Хотите меня завербовать?

Продолжая хохотать, Алекс потрепал парня по вихрам.

Нет, я не шпион. У меня другая, не менее уважаемая профессия. Я — писатель. Довольно известный. Лауреат кучи международных премий. Почти по всем моим детективам сняты художественные фильмы.

И как же ваша фамилия? — ехидно поинтересовался юноша.

Майский.

От неожиданности Лёшка аж подскочил. Услышанное настолько выходило за рамки его понимания, что даже поделенное на сто производило впечатление бреда.

Покажите свой паспорт, потребовал он решительно.

Алекс достал из кармана портмоне. Извлёк из него пластиковую карточку, украшенную звёздами, символизирующими страны Евросоюза. Молодой человек с интересом уставился в странный документ, совсем не похожий на паспорт.

Бундесовец. Правильно я вас расколол, заиграла на его лице победная улыбка.

Через мгновение она трансформировалась в гримасу недоумения, с какой в своё время таращилась в афишу известная Маяковскому коза.

Здесь написано… Но ведь это же… мои данные. Это я родился в Киеве 30 июля 1961 года. Я! А вы старый уже. Сколько вам сейчас? 60?

С утра, вроде, 55 было.

Всё равно. После сорока разницы уже нет…

Алекс снисходительно улыбнулся:

Это тебе сейчас так кажется. Я тоже в твоём возрасте 50-летних считал замшелыми пнями, а 60-летних — реликтами из мезозойской эры. Шли годы, и граница старости постепенно отодвигалась. Ты тоже придёшь к этому.

Никогда!

А если я скажу тебе, что я это ты, только через 35 лет?

Молодой человек пристально посмотрел на своего визави: мысленно сосчитал морщины на его лбу, мазнул взглядом по грузноватой фигуре, неодобрительно покосился на блестящую на солнце лысину.

Глупости!

А что ты скажешь об этом? — показал ему Алекс своё родимое пятно на шее и шрам на скуле. Рассказать тебе как я его получил? Мы со Степкой и Андрюхой подрались на пустыре с русановскими. Те пришли с велосипедными цепями и отдубасили нас по самое «не хочу». У меня осталась отметина здесь, у Степки на виске, а Андрюха вообще чуть глаза не лишился…

Лёшка тупо молчал. Он был в шоке. Парню казалось, что сейчас кто-то вылезет из кустов венгерской сирени и скажет: «Ладно тебе, это был розыгрыш».

Ничего подобного не произошло. Алекс тоже не растворился в пространстве. Он по-прежнему сидел на скамейке, покачивая на весу ногой, и был более чем серьёзен.

Вы хотите сказать, что знаете обо мне абсолютно всё? произнёс юноша дрожащим голосом.

Мужчина утвердительно кивнул головой.

А можно я вас потрогаю?

Давай. И если я не окажусь призраком, обращайся ко мне на «ты». Ладно?

Лёшка легонько провёл ладонью по плечу собеседника. Тот оказался вполне осязаем.

Разве такое бывает? захлопал он ресницами, нервно вставляя в рот очередную «Родопину».

Ещё вчера я был убеждён, что нет. Может там, поднял Алекс глаза к небу, решили исполнить моё последнее желание…

Почему последнее? напрягся парень. Вы что, умирать собрались?

Пока не знаю. Меня сейчас оперируют. Кстати, выбрось изо рта эту гадость. Приподнявшись, он отнял у Лёхи сигарету и швырнул её в урну. Если не прекратишь дымить, то в полтинник с хвостом получишь рак лёгкого. Удовольствие, скажу тебе, ниже среднего…

Юноша поник, как хлебный колос в грозу. Долго переваривал услышанное, затем смял всю пачку и отправил её вслед за сигаретой.

Чего мне ещё следует опасаться?

Люськи. По вине этой вертихвостки у тебя будут огромные неприятности.

Разве мы не поженимся?

Нет, конечно, категорично заявил Алекс. Бестолковая она и на передок слабая. Если не бросишь её, жди беды.

Какой?

Однажды вы со Степкой обнаружите Люську в ресторане «Лыбедь» в компании парней кавказской национальности. Попытаетесь её, пьяную, увести домой. Не получится. С джигитами завяжется драка, в результате которой будет нанесён ощутимый ущерб заведению общепита: вы перебьёте кучу посуды и мебели, угробите мозаичную витрину, два окна и музыкальный реквизит. Попадёте в милицию и как зачинщики дебоша будете отчислены из вуза.

А Люська через два года погибнет от рук своего сожителя-уголовника. Она заразит его венерической болезнью, и тот в припадке гнева зашибёт её своим пудовым кулачищем.

Ошеломлённый Лёшка аж голову в плечи втянул.

В 85-м ты женишься на совсем другой девушке Наташе. Вот, кстати, её фотография.

Из внутреннего кармана куртки мужчина достал сверхплоский мобильник и несколько раз нажал на мини-кнопочки. На дисплее загорелось фото миловидной женщины средних лет.

Парень разочарованно вздохнул.

Извини, приятель, хохотнул Алекс. Когда ей было двадцать, мобильников ещё не было.

А что такое мобильник?

Сотовый телефон. Ну… беспроводной аппарат. С него можно дозвониться в любую страну мира без всяких телефонисток. Вот смотри: здесь есть виброзвонок, диктофон, фотовидеокамера, модуль для приёма теле- и радиопередач, MP3-плеер, инет с компа, органайзер, даже встроенная открывалка для пивных бутылок.

Несмотря на то, что часть прозвучавших слов была ему совершенно непонятна, молодой человек пришёл в дикий восторг. Ни о чём похожем он не читал даже в фантастических романах.

Фига се аппаратик, завистливо вздохнул Лёха, с детства неравнодушный к «умной» технике. — Расскажу пацанам не поверят.

Тебе предстоит освоить ещё много технических «чудес»: пульт дистанционного управления домашней техникой, микроволновую печь, видеомагнитофон, игровые приставки, лазерные диски, ультразвуковую стиральную машину, 165 каналов спутникового телевидения, интернет, цифровой фотоаппарат. У тебя будет свой персональный компьютер. Это тебе не ЭВМ коллективного пользования с перфокартами и магнитными лентами…

А телефон такой, как у вас, у меня будет?

И не один…

Зачем мне два? резонно рассудил Леха. Второй я Степке отдам.

Лицо Алекса вмиг помрачнело.

К тому времени его уже не будет… Степан погибнет… через два года… в Афганистане. Вскоре после вашего исключения из института его призовут в армию.

Что вы такое говорите? — вскочил на ноги Лёшка. Война там на днях закончится. Вон и в новостях говорят, что…

В новостях врут, перебил Алекс парня. — Советские войска покинут Афганистан в феврале 89-го. Знаешь, сколько советских ребят поляжет там за эти годы? Больше 15 тысяч! Среди них будет и наш с тобой лучший друг. В апреле 83-го в бою с моджахедами в ущелье Ниджраб Стёпка получит тяжёлое ранение в живот и, не приходя в сознание, скончается в госпитале. Если б не ампутация большого пальца, ты бы разделил его участь…

Какая ам-пу-та...?

Вздохнув, Алекс снял правую туфлю, стянул носок.

Видишь, нет пальца. С зимы 82-го я ношу специальную обувь. Ты, Лёша, после приключившихся с тобой неприятностей поедешь в Алтайский край раны зализывать. К дядьке нашему двоюродному — Егору-леснику. Там провалишься в полынью и отморозишь пальцы. На левой ноге их удастся спасти, а на правой… Беда, конечно, но именно это избавит тебя от исполнения интернационального долга.

Лёшка нервно сглотнул слюну. Со страхом и любопытством смотрел он на обладателя «совершенного знания» и не мог понять, чего хочет больше: немедленно убежать отсюда или слушать дальше. После некоторых колебаний решение было принято:

Продолжайте!

Как скажешь, кивнул головой Алекс. — В марте 86-го у тебя родится сын — Стёпка. Мама будет противиться тому, чтоб её внук носил имя безвременно погибшего парня. Но вы с Натахой настоите на своём, сочтя её опасения предрассудком.

Так вот, 26 апреля произойдёт страшнейшая техногенная катастрофа. Взорвётся реактор Чернобыльской атомной. Это будет вторая Хиросима. Об истинных масштабах бедствия народ узнает лишь спустя несколько дней. Всё это время Наташка будет гулять с коляской в парках и скверах. А в воскресенье вы с Андрюхой и его женой поедете на пикник в Пущу, и весь день месячный Степка будет впитывать радиацию. В результате, начнет сильно болеть. Всю его недолгую жизнь у пацана будет слабый иммунитет, проблемы со щитовидкой и нервной системой.

Попав в Германию, он займётся спортом, увлечётся горными лыжами и, вроде бы, пойдёт на поправку, но… погибнет в результате несчастного случая. Поедет с ребятами в Альпы и там, на трассе, в него врежется подвыпивший сноубордист. Стёпка получит открытую черепно-мозговую травму. Ему сделают трепанацию, удалят из мозга осколки раздробленной кости, проведут несколько сложных операций, но не спасут. С таким диагнозом мало кто выживает, задрожал его голос. — Никогда не прощу себе, что отпустил его в эту Австрию… Мама оказалась права. Только с годами понимаешь, что к советам старших стоит прислушиваться.

Она сейчас с вами живёт? — спросил Лёха, нервно теребя повязку дежурного на своём рукаве.

Что ты! Мама умерла ещё в начале 90-го, за 6 лет до нашего отъезда в Германию.

Парень облизнул губы и часто заморгал:

По… почему?

Медики прохлопали. Сначала говорили: «У вас фигня фигню не лечим!», потом заявили: «У вас амбец амбец неизлечим!». Фигней была аневризма, амбецом тромбоэмболия. Если б ей сделали операцию сразу после появления на ногах язвочек и синяков, всё было бы хорошо. Но она лечилась снадобьями каких-то сомнительных знахарей…

У Лёхи запульсировала жилка на виске.

Так вы с женой совсем одни остались? — спросил парень после долгой паузы.

Хуже. Я остался совсем оди