21.08.2018
От первого лица
22 июня Басманный районный суд города Москвы закрыл находящееся в производстве Главного следственного управления Следственного комитета...
Подробнее
«Хождение за правами» Какие концы! Какие края в нашей бескрайности! С детства любимая то ледяная, то огненно-жарк...
Подробнее
Словом сближать народы В Доме Ростовых состоялось XIIIочередное общее собрание, собравшее делегатов 36 писательских организаци...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

Мы только что смотрели фотографии с Книжной ярмарки на Красной площади, где он — Андрей ДЕМЕНТЬЕВ — в окружении поклонников раздаёт автографы. В прекрасном расположении духа, превосходном настроении… И вдруг нас обожгла печальная новость: умер…

Не прошло двух недель, как от нас ушёл Валерий ГАНИЧЕВ, который без малого четверть века был кормчим писателей России. Ушел, но навсегда оставил свое славное имя в истории русской литературы.

Светлая память...

 

 

 

 

 

События
В посольстве Республики Болгарии в Российской Федерации состоялась встреча творческой интеллигенции Болгарии и России с Президент...
Подробнее
Виктор Потанин, Владимир Костров и Константин Ковалев-Случевский стали лауреатами Патриаршей литературной премии 2018 года ...
Подробнее
В Минске прошёл V Международный литературный форум «Славянская лира», который уже несколько лет активно поддерживае...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Стихи Татьяны ЖИЛИНСКОЙ
опубликовано: 03-03-2018

 

 

 

Между возрастом и песней…

 

Достаточно поздно обратившись к поэтическому творчеству, Татьяна практически сразу стала творить на профессиональном уровне: при абсолютном музыкальном слухе форму стиха она чувствует интуитивно, а актёрская способность к перевоплощению, помноженная на умение по-режиссёрски смоделировать ситуацию, позволяют автору легко преодолевать барьеры между событиями собственной реальной жизни и тем, что принято именовать творческим вымыслом. В результате получается высококачественный сплав, где слово упруго, а эмоции не просто обнажены — порой обнажены настолько, что физически обжигают читателя.

 

В своем, пожалуй, наиболее известном стихотворении «Кружка» поэтесса из, казалось бы, малозначительной бытовой подробности — мытья старой алюминиевой посудины — сумела сотворить настоящий шедевр, способный взволновать самых строгих ценителей. В нескольких строфах уместилась история не только одной вещи или даже семьи — история целого разрушенного великого государства уместилась. Причём строку «И рюкзак простого кроя, в сколиозе виноватый» мог написать только поэт, обладающий и зоркостью, и чувством самоиронии, и умением говорить правду в глаза…

Предлагаю читателям ОЛГ ознакомиться и с этим стихотворением, и с несколькими другими произведениями самобытной поэтессы.

 

Анатолий АВРУТИН

 

 

Татьяна ЖИЛИНСКАЯ

 

 

 

Я слова стелила тихо

 

Заглянуло в душу Лихо —

Выпивало «красное»

Я слова стелила тихо,

А спала — с напрасными.

 

Отменило жестом томным

Все дела неспешные,

Я молилась мыслям умным,

А в итоге — грешная.

 

Напугало взглядом пресным,

Как ружьё двуствольное.

Я хотела песен честных —

А достались — вольные.

 

Угощало шоколадкой,

Речью, брызнув бойкою.

Я искала правды сладкой,

А нашла — лишь горькую.

 

Толку с этой вековушей

Мне петлять рассеянно.

Я спасала чью-то душу,

А свою — посеяла.

 

*   *   *

Словно с креста снятая,

Кожей траву тревожу.

Всё же, не рас-пятая,

Два, или три — быть может.

 

Болью в строку свитая,

Нервами в дёрн врастаю.

Горем не раз-битая.

Вечно иду по краю.

 

Кем-то не рас-продана,

Даже цела одежда.

И на вопрос: «Кто она?»

— Чья-то, —шепчу, — надежда…

 

 

Кружка

 

Из-под сколов и обломков время вылезло наружу.

Беспокойной мелкой дрожью память ёжилась, ворчала.

Я всего лишь чищу кружку, я всего лишь мою кружку,

Допотопную жестянку, у которой нет начала.

 

Кем, когда, зачем, и сколько — где ответы на вопросы?

Чем измазан бок: перловкой, или… да, кусочком сала.

Чем пахнуло: чаем, водкой, может, медным купоросом?

И кого она от пули скользким краешком спасала?

 

Что с неё мне? Память детства, пальцы бабушки и мамы.

Пар, нависший над землёю, злость воды, в огонь попавшей.

И колодец по соседству, самый чистый, самый-самый…

Сок берёзовый, слезою на кривое днище павший.

 

Миг игры, в которой мячик должен ей сказать спасибо.

И костёр с гитарой юной, и поэт, влюблённый в мяту.

И советские поездки — стройотряды по Турксибу.

И рюкзак простого кроя, в сколиозе виноватый.

 

Белый цвет под запах хлора, полувнятные улыбки,

И зубовный гадкий скрежет о края моей бедняжки.

Шум в ракушке, бриз, «Боржоми». «Не скучай» — с морской открытки.

Позабытый после детства добрый дух молочной кашки.

 

Я её отчищу всё же, подождёт посуды племя,

Вид для свалки, он абсурден в современной амплитуде.

Ведь по сколотой каёмке здесь моё застыло время.

Я не знаю про начало, но при мне — конца не будет.

 

 

Свитер

 

С такою погодой — скорее на печку

Да надо закончить дорожки письма.

Послушай, единственному человечку

Я свитер связала. Конечно, сама!

Петельку к петельке, ранимо, упрямо,

Секунду к секунде. Затейлив узор.

Когда-то его мне наметила мама.

Не свитер, а просто волшебный ковёр!

Безумные птицы, игривые звери,

Роскошные травы… и прочая хрень.

Не мама виновна, а я — что не верю

В счастливый, порядочный, солнечный день.

И в чудо не верю.

И солнечный зайчик

Всего лишь лукавый, доверчивый блик.

Послушай, ты снова свободен, мой мальчик,

Учитель разлуки, любви ученик.

Не верю. Пытаюсь, а всё же — не верю.

Связала тебе, а тебе не дарю.

И бродят потеряно грустные звери

По жутко печальному календарю…

На нём межсезонье — то слёзы, то всхлипы.

А клейкий, молоденький, глупый листок

Настырно повадится на руки липнуть.

Не верю, что будет весенний восторг.

С такою погодой…

На печке, возможно,

Мне станет теплей, чем сейчас у окна

А знаешь, я — врушка сегодня немножко,

Про свитер с узором…

И ложь не одна:

И печка, иллюзия хрупкой минчанки,

Давно раритет у людей городских.

А свитер свяжу.

Да боюсь, что с изнанки

Там будут одни узелки, узелки…

 

 

Баба Нина и баба Валя

 

Побудьте со мной, отдохните немного.

С трудом добрели до земного порога.

Путь был непростым из-за облачной дали,

Скажи, баба Нина, скажи, баба Валя?

 

Я редко стремилась «до вашага чаю»,

Делиться успехом, улыбкой, печалью,

Рассматривать раны, седины, медали —

Твои, баба Нина, твои, баба Валя.

 

Последний раз, помню, была званым гостем

На светлом осеннем смиренном погосте.

Так мудро от нас, от земных «паміралі»,

Что ты, баба Нина, что ты, баба Валя.

 

Тихонько вдвоём собирались в дорогу,

«Дзецям» жизнь свою отписав понемногу.

С разбежкою в месяц «ляглі ў зямлю кралі»,

И ты — баба Нина, и ты — баба Валя.

 

Теперь пустота. Не прийти, не проведать.

Ни спеть, ни испечь, ни спросить, ни отведать…

Кому я скатёрки стараюсь, крахмалю?

Зачем, баба Нина, зачем, баба Валя?

 

Ну вот, повидались, пора и обратно.

Там, с Богом, ведите себя деликатно…

Жемчужной росинкой на скатерть упали

Слеза бабы Нины, слеза бабы Вали.

 

 

Память

 

Вот и всё. Концерт окончен. Зачехлён гитарный трепет.

Дом бездомных престарелых вспомнил звук аплодисментов.

Мне теперь — к себе подобным, всё сутулей и нелепей,

К премиальным, подработкам, бестолковым документам…

………………………………………………………

Там они теряли память, находя ориентиры

В птичках, ноликах и точках, в звуках разных славных песен.

Снег всё таял. Таял. Таял. Из простуженной квартиры

Чей-то пёс устало лаял. Бисер плёл лукавый Гессе.

 

А они теряли память. Птички зыркали проворно:

Может — крошка, может — кошка, где спасение найдётся?

Точки в нолики стремились и царапались повторно

Вверх по клеткам, по ступенькам, к самым классным старым тёткам.

 

Тёток больше выживало. К ним терпимей бег по кругу.

Жаль, что дядьки, кошки, память — исчезали в мир прочтений.

Оставались звуки песен и, скажу тебе как другу,

Оставались в результате очень многих предпочтений.

 

И желтели, и жевались, и скрипели по линейкам…

Разлетались в пух и перья и потом взлетать боялись.

Тётки долго не сдавались, распевались на скамейках,

На кроватях, на кушетках, в майках, тапках, одеяле…

 

Это — орден, это — сила.

Это — круг «к себе терпимых».

Это — синтез состояний, класс игры в «себе подобных».

Иллюстрация идеи, сопряжённость одержимых,

Что теряли тихо память, извиняюсь за подробность.

 

Птички, нолики и точки помогали… и не очень.

Всё же память уходила к дядькам, кошкам и — прощайте…

Что-то с этим надо делать?

Черкать лист поближе к ночи?

Но мы видим, даже песни

Не дают больших гарантий.

 

Да, мы знаем — даже песни. Даже нолики и точки.

Что-то с этим надо делать. Что-то я сейчас устала

Размышлять о том, что память нужно сматывать в моточки.

Тает снег, надела тапки, завернулась в одеяло…

 

Понимаю, что исчезну, принимаю, что возможно

Задержусь на этой грани, между кошкою и птицей.

На границе, там, где память правит правдою и ложью,

Между ноликом и точкой на истерзанной странице.

 

Извини, сентиментально рассказать не получилось.

И детали не надёжны, и сюжета нет местами.

Дом бездомных престарелых — суетится чья-то милость.

Между возрастом и песней — там, где все теряют память.

 

 

Салатные «перчики»

 

В детстве звенели бубенчики, сладкие славные «перчики» —

Эти вихрастые мальчики: шкодники да рисовальщики.

Али-бабы да Гаранины, умники, зайки, Гагарины.

Бабушек-дедушек лапочки, гордость для мамы и папочки.

 

Вот он, Колька — паровоз,

Рядом Гошка — длинный нос.

Там вон Мишка — Винни-Пух,

Алексашка — лучший друг.

Тут Витюша — гитарист,

Здесь Володя — чистый лист.

Тот, с линейкой, — Моисей,

А с жучками — Алексей!

 

Школьные песни исполнены, годы — делами заполнены.

«Перчики» вызрели разными: тихими, громкими, красными.

Всякими выросли: стройными, вольными… да — незнакомыми…

Жёлтыми, спелыми, смелыми… Жгучими и загорелыми.

 

Здравствуй, Коля — медалист!

Рядом Игорь — программист,

Михаил, он — офицер,

Александр — миссионер…

Здравствуй, Виктор — лауреат!

Вот Владимир — педиатр…

Математик Моисей

И ботаник Алексей.<