19.06.2018
От первого лица
Словом сближать народы В Доме Ростовых состоялось XIIIочередное общее собрание, собравшее делегатов 36 писательских организаци...
Подробнее
Не могу молчать! *** Диана КАН, член Союза писателей России, г. Оренбург Я нынешнему и прошлому руководству ничем не о...
Подробнее
На Олимпе теперь не только боги «Его родной край — знаменитый покрытый мрачной завесой природных тайн, край стерх...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

В Доме Ростовых 19 апреля в 16.00 состоится презентация сборника известных абхазских поэтов «Сухумская крепость», изданного по целевой программе Международного сообщества писательских союзов.

 

 

 

 

 

 

События
Со встречи с поклонниками поэзии в актовом зале Консульства РФ в Варне начались в Болгарии презентации книги стихов Владимира Фёдо...
Подробнее
На XV съезде Союза писателей Казахстана состоялись выборы нового председателя. Им стал Улугбек Есдаулет. Возглавлявший писат...
Подробнее
В этот солнечный апрельский день в Якутске сошлось вместе сразу несколько праздников – Вербное воскресенье, Проводы зимы,...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Станислав Куняев о съезде Союза писателей России
опубликовано: 30-03-2018

продолжение

 

«Станиславу Юрьевичу на добрую память с всегдашней благодарностью. Желаю здоровья на долгие годы.

В.Лапшин Осень 2005 г.»

«Станиславу Юрьевичу — с великой верой в его дела. Дружески

В.Лапшин осень 20.II.90»

Перебирая книги с дарственными надписями, я нашёл совершенно случайно и Ваш, Светлана, сборник, изданный в Москве в 2008 году. «Избранные стихи». И ниже Ваши слова:

«Дорогому и навек любимому Станиславу Юрьевичу Куняеву — с благодарностью С.Сырнева». Бог ты мой, я был у неё «любимый навек»!

Хотел было разыскать и другие сборники с сердечными признаниями, но подумал, что хватит с меня и этого, что Вам сейчас читать их будет неловко, словом, пожалел Вас и прекратил сегодня уже никому не нужные поиски. Однако черти не дремлют, и один из них попутал: попалась мне на полуслепые глаза книжица Вашей подруги, и я не сдержался, перевернул обложку: «Моему любимому учителю, дорогому человеку, талантливому поэту с вечной благодарностью (слова «вечный», «навек» — любимые у женщин! — Ст. К.) и непреходящей верностью.

Надя. 30.11.86 г. г. Москва»

Ну, ты понимаешь, что это Мирошниченко, которая приехала на съезд с твоим делегатским мандатом и, наверное, использовала, голосуя за Иванова, двумя голосами.

Однако если с «вечностью» всё у нас в порядке, то с «верностью» дело обстоит хуже. Но я помню, Светлана, что когда мы однажды узнали от Кузнецова, что у Виктора Лапшина накопились непосильные долги за неуплату коммуналки, то, не обращаясь ни в какие Литфонды, связались с его женой (по-моему, её звали Алёна) и послали ей деньги на покрытие этого долга. А когда он умер, и местные власти решили отобрать у семьи Лапшина — у вдовы и сына-инвалида — лишнюю, как им это показалось, комнату, я написал два письма: одно в Галич председателю горисполкома, а другое областному начальству. Вскоре вдова Виктора позвонила мне с благодарностью и сообщила, что местные власти оставляют их жить на прежней жилплощади…

Кроме этого, Иван Переверзин по просьбе Юрия Кузнецова не раз посылал Лапшину из Литфонда денежную помощь, о чём Вы, Светлана, не знали, но это не оправдывает Вас.

Горько писать об этом, но такова была в те годы наша жизнь, и редакция журнала делала всё, что могла, для своих любимых авторов. Но помню, что в последние годы жизни Лапшину помогал его друг Скуляков, владелец автомастерской и поэт-любитель, стихи которого я печатал лишь потому, что он у себя в Галиче материально помогал Виктору.

А в журнале не хватало и не хватает денег на гонорары писателям. Платим только самым нуждающимся. Подписка падает, а гонорары ведь платятся только из подписных денег. В других «толстых» журналах, по моим сведениям, гонораров не платят вообще. «Октябрь» издаётся на квартире у главного редактора. За аренду платить не могут. Так что ждите скорое окончание журнальной жизни. Где будете печатать свои шедевры — не знаю.

А о беде, случившейся с Валерием Фокиным, я знаю и без Вас. Он тоже один из моих высоко ценимых вятских поэтов, и мы, как могли, помогали ему в последнее время публикациями и скромными гонорарами. Видимо, помня это, он прислал мне к юбилею такое письмо:

Уважаемый Станислав Юрьевич!

С первых Ваших поэтических строк, прочитанных мной ещё в молодости и оставшихся во мне как своё родное:

 

Никогда не желал отличать

правду жизни от правды искусства,

потому и привык отвечать

словом на слово,

                     чувством на чувство… —

 

и с первых моих поэтических строк, напечатанных в Вашем журнале при Вашей доброй поддержке, чувство благодарности за то, что Вы делаете не только для меня, а для многих и многих собратьев по литературе, да и для самой русской литературы, росло и крепло. Не могу не выразить его в день Вашего 85-летия:

 

Звучат светло, возвышенно и чисто

соратников слова,

слова друзей:

Россия отмечает юбилей

редактора,

поэта,

публициста.

Написано и сделано немало.

И в этот славный юбилейный час

нам трудно Вас представить

                                                  без журнала,

но всё-таки трудней — журнал без Вас.

А в радости и нотка есть печали:

когда СВОЁ и НАШЕ пополам,

Вы столько своего не досказали,

чтоб дать возможность высказаться нам.

И вечный бой,

всегда передовая —

Ваш крестный путь бессменного бойца.

Пусть Вас всегда хранит

страна родная,

где нет простору ни конца, ни края,

нет творчеству ни края, ни конца.

 

Валерий Фокин

г. Вятка

 

Конечно, моя главная общественная судьба — это журнал, принадлежащий, по существу, всем писателям России. Именно писателям, а не тем, кто сидит на Комсомольском, 13. Слишком невыносимое оскорбление нанесла мне эта мелкая знать в истории со съездом, видимо, желая поссорить журнал с писателями, оторвать его от писательского содружества. Но ничего, как-нибудь переживём.

Дай Бог Вам, Светлана, здоровья и сил смирять свою гордыню. Мы с Вами, оказывается, болеем одной и той же болезнью. Однако я выполняю Вашу просьбу о необходимости поддержать Валерия Фокина и ввожу его за все литературные заслуги в общественный совет (то есть в редколлегию журнала). К сожалению, я могу это сделать, лишь удалив Вашу фамилию из общего списка, поскольку места для двух вятичей в списке совета не хватает.

 

Но пора перейти к моей не менее трогательной переписке с Надей Мирошниченко, которая писала мне письма полные чувств, выдерживающие конкуренцию с Вашими письмами, Светлана.

От всего сердца

В моей жизни журнал «Наш современник» и лично его главный редактор Станислав Юрьевич Куняев сыграли решающую роль. До приезда Станислава Куняева в нашу республику в августе 1979 года в группе московских писателей (а он был секретарём правления Московской писательской организации) я имела слабое представление и о нём, и о самом журнале. Единственно, что я знала, что ему принадлежат прогремевшие тогда по всей России стихи «Добро должно быть с кулаками». И так как я работала в республиканской газете и должна была освещать приезд писательской группы, я прочла несколько его книжек, готовясь к интервью с руководителем этой группы. Прочла мужское, жёсткое, но восторженное мнение о нём знаменитого литературного критика В.В. Кожинова.

И вот встреча состоялась. Она превзошла все мои заочные представления об этом человеке. Весёлый интеллектуал, никогда не расстающийся с какой-нибудь обязательно серьёзной книжкой, блестящий оппонент, неподкупный редактор, человек, глубоко погружённый в современную проблематику. Патриот до мозга костей… Я впервые столкнулась с личностью такого масштаба. Тогда он ещё не был редактором «Нашего современника». В результате знакомства я показала ему рукопись своей второй книги стихов, которая долгое время валялась в издательстве. И он написал короткую, но яркую рецензию, смысл которой заключался в рекомендации: эту книжку надо печатать. Но так счастливо состоявшееся знакомство обрывалось неожиданным известием: «Над Станиславом Куняевым сгустились тучи». Он написал аналитическое письмо в ЦК КПСС о плачевном состоянии в стране в деле издания русской литературы. В результате пошёл разговор и об его исключении из партии, и из секретарей правления. В письме анализировалось унизительное положение русских авторов, говорилось о сионистском лобби в издательских и литературных кругах и вообще о национальной политике государства в области русской литературы. Всё это происходило ещё в глубоко советские времена, когда мы даже не подозревали, что ждёт нас через какие-то пять-семь лет. Он прислал мне это историческое письмо со словами: «Надо мной нависла бетонная плита КГБ, но хочу, чтоб порядочные люди знали правду…»

Дело закончилось тем, что я попросила Станислава Юрьевича стать редактором моей второй книги, несмотря на его предупреждение: «Если раньше тебе моё имя могло бы помочь, сейчас оно тебя утопит…» Я предпочла «утопиться». И с гордостью могу сказать сегодня: Станислав Юрьевич Куняев является редактором моей второй книжки стихов. Это он дал мне рекомендацию на вступление в СП России.

Но Бог милостив и справедлив. Уже через год что-то начало происходить в жизни государства. Поэт и Гражданин Станислав Куняев неожиданно для всех, и в первую очередь для него самого, стал главным редактором журнала «Наш современник». Кем и остаётся до сегодняшнего дня.

Так я стала активным читателем журнала, открыла для себя бездну проблем русского народа, подружилась постепенно со всем цветом русской литературы, стала не оголтелым борцом за Русскую идею, а человеком, документально представляющим вневременную жизнь Русского национального поля. Завершение этого представления закончилось после знакомства с председателем Союза писателей России В.Н. Ганичевым, открывшим мне глаза на понятие Русская Вера. И сейчас, в дни юбилея моего любимого «Нашего современника», я низко кланяюсь всем поколениям работников журнала, продолжившим идеи «Нашего современника» XIX века, как поэт, ни человеческая, ни литературная судьба которого без знакомства с ними просто бы не состоялась. И продолжаю считать Станислава Юрьевича Куняева своим Другом и Учителем.

г. Сыктывкар

Декабрь 2016 г.

 

*   *   *

Ноябрь 2017 г.

Дорогой Стас! Всё, что есть в моей литературной судьбе главного, это произошло благодаря тебе. Дорогой Учитель и Друг, спасибо за твой избранный однажды Русский путь, полный ухабов и звёзд, льда и солнца! За любовь к Русскому Слову и Русской поэзии и культуре, за библиотеку нашей семьи, в которой бережно хранятся подаренные тобой твои умные и талантливые книги! За то неведомое провинциальной женщине, сакральное знание, открывшее мне тайну Родины, за твоё постоянное чтение всего лучшего, что только подарила нам русская философия и русская литература. За твоих бесчисленных учеников и читателей! За «Наш современник», продолживший классическую традицию XIX века! И несть конца моей благодарности. Счастья тебе и всей вашей замечательной семье вместе с Галиной и Серёжей! Живи долго и так же непримиримо! Бог в помощь!

г. Сыктывкар

Надежда Мирошниченко

 

Но, как говорится, «недолго музыка играла». Шумно, страстно, но недолго.

 

7.02.18

Станиславу Куняеву

Дорогой Друг и Учитель, не пачкай ты своего имени!

Николаю Дорошенко

Дорогой Николай, спасибо тебе, как всегда, за открытую позицию и талантливую объективность!

Николаю Иванову

Дорогой Николай, заодно мы выясним и отношение президента ко всему нашему талантливому писательскому содружеству! Вся провинция — за тебя! Про столицу — не знаю. Бог в помощь нам всем!

Надежда Мирошниченко

 

О Господи! Не просто отказалась от меня, но изменила. И если бы с одним, с Колей Дорошенко, но ей был нужен и другой Николай — с погонами. Всё почти как у Грибедова в «Горе от ума»:

«Кричали женщины "ура!" — и в воздух чепчики бросали».

И не только это успела, бестия, но и к самому президенту обратилась почти напрямую, в разгар выборов. Одно лишь смущает: сочтёт ли он «писательское содружество» талантливым? А вдруг нет…

А вот третья моя муза Людмила Владимирова из Одессы нанесла мне, может быть, самый тяжкий удар. Но не сразу. Сначала я получил восторженное юбилейное письмо.

Дорогой Станислав Юрьевич!

Сердечно поздравляю Вас с 85-летием, с юбилеем! Искренне желаю здоровья, сил и мужества, так необходимых в наше время! Благополучия и душевного спокойствия, веры, надежды, любви! Внимания, поддержки, тепла и Добра.

Помнится из Ваших стихов: Добро первоначально как земля // и пишется Добро с заглавной буквы.

А сегодня я вспоминаю начало

60-х, день, когда студенты лечебного факультета Одесского медицинского института имени Н.И. Пирогова собрались чтобы почтить память поэта Сергея Чекмарёва. Секретарь комсомольского бюро Людмила Владимирова жаждет поделиться своим открытием поэта-комсомольца, прожившего всего 23 года. Звучат выдержки из дневников поэта и стихи, стихи, стихи! «Мне борьба поможет быть поэтом, // Мне стихи помогут быть борцом». Улыбаемся, вспоминаем свои мытарства с поступлением в институт, услыхав: «Я верю, я охотно верю // В людскую светлую судьбу. // Нет места в человеке зверю, // как нету мест в МВТУ». И вдруг, казалось бы, диссонанс: «Добро должно быть с кулаками, // Добро суровым быть должно, // Чтобы летела шерсть клоками // Со всех, кто лезет на добро». И разгорелся диспут!.. — Итог? Ничья! Вернее — победа! Добра, Поэзии.

Вспоминаю и довольно настойчивые предложения коллег по кафедре в конце 80-х: убрать из-под стекла на моём письменном столе библиографическую карточку со стихами, автор де антисемит и пр., и пр. На карточке: «Сила за вами, // а правда за мной. // Правда — словами, // А сила — стеной. // Сила несметна, // А правда бессмертна. // Вечен их спор — // И весь разговор». А я улыбаюсь: «Может, и другие карточки убрать?» На других — слова Н.И. Пирогова: «Я люблю Россию, люблю честь Родины, а не чины; это врождённое, его из сердца не вырвешь и не переделаешь… Я знаю, что всё это можно назвать одной непрактической фантазией, что так более прилично рассуждать в молодости, но я не виноват, что душа ещё не состарилась».

Отправленная на пенсию, основавшая Литературную гостиную при Одесском доме учёных и 20 лет бесплатно ежемесячно готовившая и проводившая программы, посвящённые отечественным поэтам, писателям, философам, не захотела отказаться от эпиграфа к своим «стишатам».

 

Чем ближе ночь, тем Родина дороже

Ст. Куняев

Нет, не конец, пока Она жива,

И рвёт из немощей пудовых тело,

И просит не наград, а дела, дела,

И слова, не слинявшего в слова.

 

Конечно, сегодня я не могу не вспомнить о Ваших, дорогой Станислав Юрьевич, воспоминаниях, об исторических литературоведческих, публицистических работах. Мне, не сомневающейся в немалой роли польки Каролины Собаньской в судьбе А.С. Пушкина, очень близки страницы книги «Шляхта и мы» и Вашей уникальной книги «Поэзия. Судьба. Россия». Они буквально «зачитанны» мною. Не могла оставить равнодушной одесситку и книга «Жрецы и жертвы Холокоста. Кровавые язвы мировой истории»… Радуюсь книге «Сквозь слёзы на глазах» и дарственной надписи на ней: «На добрую память Людмиле Борисовне книгу всей жизни. Ст. Куняев 23.06. 2002 г.»

Радуюсь, конечно, и книге, написанной совместно с сыном, Сергеем Станиславовичем, посвящённой Сергею Есенину. Оказалось, вовсе не случайно недели две тому назад мы с моим сыном вновь обратились к ней, перечитали, обсуждали, читали стихи Есенина… Не могу не поблагодарить Вас, Станислав Юрьевич, и за мои две публикации на страницах «Нашего современника».

Ещё раз: Надежды, Веры, Любви, Добра Вам, Станислав Юрьевич! Неустанного Служения единственному, единому Отечеству! Многая лета!

С уважением, благодарностью, теплом — Людмила Владимирова (Одесса). 26-27 ноября 2017 года.

P.S. Мне так захотелось сказать Вам: в далёкой провинциальной Одессе жила-была Ваша скромная соратница. Простите!

 

Растрогался я, прочитав столь редкое письмо, о которых Александр Блок писал, что такие письма «помогают жить». Но радость моя была недолгой. Через месяц, когда пошли споры о съезде, по интернет-сетям на моё имя пришло другое письмо, каких никакой Блок никогда не получал:

 

«Господи, Боже Ты мой, как СТЫДНО! Как ОБИДНО — ТАК НЕОТВРАТИМО, теперь, увы, навсегда! — разочаровываться в людях!.. Как БЕЗМЕРНО ЖАЛЬ человека, в 85 своих лет НЕ ПОЖАЛЕВШЕГО СЕБЯ, не пожелавшего не только исповедать и искупить свои грехи (а кто из нас — безгрешен?), но брать на душу новые, неискупимо чреватые!

Станислав Юрьевич, окститесь! Остановитесь! Не смейте руки поднимать на несомненно более важное, ценное, чем любые выгоды для себя лично! Ведь придёт ЧАС, ничем не оправдаетесь!..»

 

Но свято место пусто не бывает, и на

месте Станислава Юрьевича появился Николай Фёдорович!

 

«Уважаемый, дорогой Николай Федорович! Да пребудет с Вами Ваше природное, неотторжимое: «ЧЕСТЬ ИМЕЮ!» Да дарует Вам Господь силы, спокойствие, выдержку и на часы съезда, и на трудную, но необходимую России работу ПРЕДСЕДАТЕЛЯ СОЮЗА ПИСАТЕЛЕЙ РОССИИ!

И — всем нам — навеки завещанную веру: «ИСТИНА СИЛЬНЕЕ ЦАРЯ»! (А.С. Пушкин, 26 января 1837)».

 

И Пушкина цитирует, зная, что это мой любимый поэт, чтобы уязвить меня в самое сердце! Вот ведь какая красноречивая одесситка!

Читаю и не понимаю ничего: почему моя попытка возглавить Союз писателей, чтобы освободить его от почти двадцатилетнего семейственного, кумовского режима, при котором он (союз) впал в полную нищету и разорение, почему эта моя попытка была приравнена физически незнакомой мне, но душевно близкой после первого письма Людмилой Владимировой к смертному греху, который «ни исповедать, ни искупить» никаким покаянием невозможно. И о каких «неискупимо чреватых моих грехах» скорбит её душа, отравившаяся статьями Дорошенко, Огрызко и Боброва?

Третий акт этой трагедии (что свидетельствует о серьёзных чувствах) или мелодрамы был озвучен Людмилой Владимировой, как положено, в суперпоэтическом, почти цветаевском бормотанье в день открытия съезда.

 

— Говорят, пострел

наш везде поспел?

— Может… но пострел,

а не человек.

 

Каюсь, что «пострел» — это я, потому что в следующей строфе появляется светлая сила, не поддающаяся никаким «пострелам». Скорее всего, эта светлая сила имеет облик Николая Фёдоровича:

 

Съезд явил: Честь имею!

Не продаюсь, одолею,

Не по зубам «господам»!

С земным поклоном — вам.

 

Л.Владимирова (Одесса)

15 февраля 2018 г.

Обратите внимание, гурманы: «съезд явил» произносится как «съязвил», ну чем не цветаевское косноязычие, пронзившее моё дряхлое сердце! Ведьмы знают, как расправляться с человеком, не имеющим ни погон, ни законного делегатского удостоверения на съезд, где правит «Воланд» Дорошенко и «Маргарита» Мирошниченко.

Некоторые письма женщин ко мне были с именами, но без фамилий. Я объяснял это избытком чувств, во время которых письмо изливалось на бумагу.

 

Дорогой Станислав Юрьевич!

Ваш юбилей — это праздник всей русской литературы, ибо без Вас — главного редактора лучшего русского литературного журнала — русская литература уже многие десятилетия немыслима. Большой русский поэт, тонкий критик, блестящий публицист и мыслитель, главный редактор с редким вкусом, умеющий выстоять в самых тяжёлых условиях, патриот, поднимающийся на защиту России в самых трудных ситуациях, — всё это вместе складывается в огромное явление не только русской литературы, но и русской жизни, и имя этому явлению — Станислав Куняев.

Поэт огромной силы и энергетики, Вы умеете быть заострённо публицистичным, прямым и дерзким, и в то же время Ваши стихи мгновенно пленяют тонкой прозрачностью, щемящей лиричностью, затаённой печалью непокорных смыслов. Многие Ваши стихи возникали как мгновенная реакция на происходящие события, неожиданно становились пророческими, а зачастую и трагически пророческими, и обретали долгую жизнь в литературе — с такой афористической точностью и бесстрашной правдивостью в них отражалось время:

 

Всё равно на просторах раздольных

ни единый из нас не поймёт,

что за песню в пустых колокольнях

русский ветер угрюмо поёт…

 

Эти строки, как и многие другие Ваши стихи, останутся в русской поэзии навсегда.

Многие современные поэты и прозаики могут сказать о себе: «Без Станислава Юрьевича Куняева и журнала "Наш современник" меня в русской литературе не было бы». То же самое могу сказать о себе и я. Спасибо за всё, что Вы делаете для России и русской литературы.

Божьей Вам помощи!

И, конечно же, — здоровья и долголетия, радости и вдохновения, новых книг и стихов!

Надежда

(фамилии нет)

 

Если это Надежда Мирошниченко, забывшая о своём предыдущем письме, где она путается, кому пишет — то ли Дорошенко, то ли мне, то ей не следует больше присылать стихи в «Наш современник», где она уже слишком много напечатала их за последние четверть века, и всяческих хвалебных рецензий о себе начиталась, и несколько журнальных премий получила. Теперь ей надо печататься на сайте у Дорошенко. Там и читателей больше, и к нынешнему начальству союза ближе.

Если же это какая-то другая Надежда, не подписавшаяся своей фамилией, то шансов на публикацию в журнале у неё гораздо больше, чем у Надежды сыктывкарской, поскольку эта Надежда бесфамильная никогда не возносила до небес творчество главного редактора журнала. А он уже устал от всего этого.

Менять оценки, взгляды, чувства, убеждения на протяжении всего-то полутора месяцев — некрасиво, а главное, неумно. Я как давний друг и учитель Надежды сыктывкарской такого непостоянства не понимаю, если даже подобные перемены идут «от всего сердца». Пора в таком возрасте сердечко и пожалеть.

А вот это послание всерьёз огорчило меня. Огорчило настолько, что мне пришлось брянской Тамаре, землячке Николая Иванова, ответить серьёзно, без шуток.

 

Тамара Поснова. Брянск

Мне больно читать статью

Н.И. Дорошенко. Очень больно. Умные люди, а сколько грязи оказалось… Станислав Юрьевич, мы-то считали Вас человеком, которому до боли в сердце важны ПИСАТЕЛИ, их труд, служение Родине… Мы ведь верили в искренность Ваших добрых помыслов. Вы ведь из таких, кому хотелось верить.

На мой взгляд, разум, светлость, высота помыслов должны остаться от съезда, за ходом которого будут следить миллионы людей.

Я испытываю большую неловкость. Дело не моё? Может быть. Но мои внуки будут читать книги. Какие? Мне это не всё равно. ПИСАТЕЛИ — это же словно стяг над Родиной. Простите меня за сказанное.

Много раз приходилось видеть в работе Н.Ф. Иванова, вокруг которого всегда собираются писатели, любители литературы… Это поистине лидер. Что он офицер — прекрасно! Следовательно, есть та ЧЕСТЬ, о которой многие подзабыли, та ответственность, которая осталась во вчерашнем дне.

 

Мой ответ Тамаре Посновой:

«Дорогая Тамара! Не преувеличивайте. "Миллионы людей" следить за съездом не будут. Я не понимаю, почему Вам причинила боль лживая статья Дорошенко. Ни наш съезд, ни сочинения Дорошенко не имеют отношения к тому, что я был в дружеских отношениях с Вашим мужем, замечательным поэтом Николаем Посновым, ценил его стихи и печатал их, а после его трагической гибели часто бывал у Вас, бывал на его могиле и делал всё, чтобы память о нём жила в журнале "Наш современник". Какое отношение имеют к этим личным нашим с Вами чувствам и переживаниям наш съезд и грязная по отношению ко мне статья Дорошенко? Вам бы, знающей меня, позвонить да и сказать, что нет, Станислав Юрьевич, не верю я тому, что Вы с Переверзиным "растащили Литфонд" — вот это было бы правильно… Какие вы все, особенно женщины, легковерные, как легко принимаете за правду всякую сплетню: огрызочную, бобровскую, дорошенковскую.

Ваш Ст. Куняев».

 

V. «Нам только в битвах выпадает жребий»

А теперь я обращусь к письмам, полученным к юбилею, до, во время и после съезда, но не от женщин, а от мужчин — поэтов, прозаиков, секретарей писательских региональных союзов, известных критиков и совершенно неизвестных читателей, которые часто и фамилиями не подписываются, а всего лишь кличками, именами или псевдонимами. Среди этих отзывов попадаются и умные, и глупые, и хамские, и простодушные. Но в целом они составляют любопытную картину, нарисованную вот таким словесно-чувственным способом. Это словно «музыкальные картины с выставки» — сочинённые то ли Мусоргским, то ли Римским-Корсаковым.

Начну с поздравления воронежского критика и публициста Вячеслава Лютого.

«Дорогой Станислав Юрьевич! Каждая Ваша историко-публицистическая книга оставляет в сознании читателя запоминающийся на долгое время след. Ваши рассуждения о польском вопросе, Холокосте, воспоминания о литературных именах формируют целостное и психологически достоверное представление о русском мире в самые тяжёлые времена его истории. Дискуссия о классике в 1970-х благодаря Вам стала чрезвычайно значимой вехой в опознании русского ума и таланта в шумливом советском литературном потоке.

Спасибо Вам за Ваши труды, вдохновенные и мужественные стихи. Здоровья, творческих сил, стойкости характера!

С юбилеем!

Ноябрь 17 г. Вячеслав Лютый».

 

А спустя месяц с лишним этот небездарный критик решился выдать мне другую характеристику, к моему счастью, оказавшуюся неверной:

 

«Мне очень жаль, что Станислав Юрьевич Куняев, быть может, сам не желая того, оказывается своего рода троянским конём. Полагаю, что во главе нашего союза должен стоять человек чести и воли, а не самодостаточный управленец от литературы. Потому что управленец сможет самому себе объяснить практически любое предпринимаемое им решение. А у русского офицера есть ещё внутренний дух-совесть, и здесь такие потаённые объяснения подчиняются ответственности совершенно иного порядка.

Я отдаю свой голос Николаю Фёдоровичу Иванову.

И верю, что решение съезда совпадёт с моим решением.

Вячеслав Лютый. 07.02.2018 г.»

 

Ну не тащил же я за язык Лютого, ни тогда, когда он оценил меня за книгу о холокосте или о Польше, ни тогда, когда сравнивал с троянским конём, который привёз в своём деревянном брюхе в осаждённую подобно Трое крепость на Комсомольском обросшего шерстью Переверзина, готового срубить Ганичеву, как царю Трои Приаму, голову и овладеть богатствами этого сказочного города, несмотря на сопротивление Гектора-Дорошенко. Но вся беда в том, что Лютый — критик хоть с устрашающей фамилией, но человек молодой, и он забыл, что в Калуге (где критики почему-то особенно неумеренно пили) сам Ганичев на съезде предложил утвердить четырёх заместителей: М.Ножкина, В.Крупина, С.Котькало и И.Переверзина.

Так что, если следовать Гомеру, то Ганичев сам сыграл роль троянского коня и сам притащил в своём деревянном брюхе в свой обречённый город, напичканный роднёй, — опасного ахеянина из северной Греции, ныне именуемой Якутией. Вот так-то, товарищ Лютый, не приписывайте этот сказочный подвиг проникновения Ивана Ивановича в троянский город мне. Я здесь ни при чём. Знаменитые троянцы Ивановы сами прохлопали ушами возвышение Переверзина.

Но есть в нашем Союзе писателей и мужчины, как бы это сказать помягче, с двуполым характером. Сначала они мне пишут приветствия с женской непосредственностью, но потом в их словах и речах, как по команде, прорезаются мужские ноты. Знакомлюсь на одном из сайтов с письмом постоянного автора журнала «Наш современник» Владимира Подлузского, радуюсь, что он поздравляет меня с юбилеем:

 

«Дорогой Станислав Юрьевич!

Счастлив быть причастным к могучему племени русских писателей, являющихся авторами "Нашего современника". На памятнике Минину и Пожарскому, ставшем своеобразной эмблемой журнала, незримо начертаны имена Валентина Распутина и Василия Белова, Вадима Кожинова и Юрия Кузнецова и, конечно же, Станислава Куняева, кормчего "НС". Здоровья и счастья Вам, Станислав Юрьевич! Вечного света Русскому Маяку под названием "Наш современник"!

Владимир Подлузский

Ноябрь 2017 г. г. Сыктывкар».

Но спустя два месяца тот же Подлузский, словно бы оправдывая свою фамилию, забывает о своём недавнем письме, восхищаясь статьёй Дорошенко, напичканной большой и малой неправдой обо мне и Литфонде, и буквально загаживает интернет-пространство благоухающими фекалиями:

«С неослабевающим вниманием слежу за дискуссией вокруг статьи Николая Дорошенко. Уважаемая Сэда Вермишева уже сравнила Союз писателей России с Мамаевым курганом и битвой за Сталинград».

Ну где начинается «битва за Сталинград», там нужен полководец:

«Как бывший корреспондент Суземской районной газеты горжусь, что работал в начале восьмидесятых на родине уже тогда почитаемого там земляка Николая Иванова».

Гордится даже не тем, что лично знает Иванова, а тем, что ходил по земле, по которой ходил сам Николай Фёдорович. Как в песне: «Я готов целовать песок, по которому ты ходила». Выбор сделан, и Подлузский, идя по следам Мирошниченко, благословляет будущего начальника ещё раз из Сыктывкара:

«На декабрьском писательском собрании в Сыктывкаре я напутствовал будущих делегатов съезда следующими словами: "Езжайте и без Николая Иванова во главе союза не возвращайтесь"».

Высказывание Сэды Вермишевой о том, что наш съезд похож на битву на Мамаевом кургане и под Сталинградом — это клинический случай сдвига по фазе, но такого рода сдвиги заразительны, ибо Подлузский начинает подозревать Литфонд в том, что эта организация посягает на его творческую свободу и гражданскую независимость, и даже ставит всем нам в пример поведение Джорджа Сороса:

«Сколько бы мне ни предлагали вступить в Литфонд, убеждая, что я могу даже съездить в Переделкино, наотрез отказывался. Отвечал, что я лучше миную эту околописательскую платформу и покачу дальше писать стихи на родную Брянщину. Теперь я понимаю, что меня останавливало — щедрые и явно лукавые посулы литчиновников. Наверное, кто-то что-то имел от Литфонда и новых его адептов. Уважаемая Светлана Сырнева даже утверждает, что некоторые кировские писатели получали суммы к своим юбилеям. В 2013 году у меня тоже был юбилей, но ни о каких деньгах никто и не заикнулся. Может потому, что у меня не было членского билета Литфонда. А может потому, что я о писательских благах никогда не грезил. В меру сил писал и печатался. В том и вижу призвание.

Конечно, я слышал о скандалах вокруг Переверзина и Переделкина, но они к самой литературе как бы и не относились. А вот сейчас напрямую относятся. Даже прожжённый американец Сорос, говорят, одумался и покаялся перед Россией. А думают ли о покаянии наши маленькие соросы?»

Ну что тут скажешь? Писатель, не вступивший в Литературный фонд, конечно же, согласно уставу, не может пользоваться возможностями этой организации. А может быть, Подлузский не является и членом нашего Союза писателей? Но тогда ему незачем участвовать и в работе съезда, если он везде видит «лукавые посулы литчиновников».

Гимн величию, гению, гражданственности, воинственности, патриотизму, чести, шедевральности, человечности пропел Владимир Подлузский, заглушив целый почти античный хор женщин, друзей и почитателей Иванова:

«Оппоненты даже не представляют, как на Брянщине до сих пор ценят художественное слово и каким светочем там является Николай Фёдорович Иванов. Только бездарные идиоты не видят в его новеллах признаков шедевральности. В духовном смысле это новый Пересвет, который сразит любого Челубея (это не о Шаргунове ли? — Ст. К.). Да из того же Брянска в случае чего придёт ополчение и вилами вынесет с Комсомольского, 13 любую чёрную силу».

Ну прямо-таки Владимир Подлузский говорит об Иванове, как Сергей Есенин говорил об отце и матери, о родне, которая, если надо, защитит поэта от всяческой нечисти: «Они бы вилами пришли вас заколоть за каждый крик ваш, брошенный в меня!»

И вообще Подлузский уже написал столько о своём земляке, что пора бы ему издать книжку о великом сыне земли Брянской, о прямом потомке легендарного Бояна. А свои стихи можно уже не писать, поскольку печатал их в своё время в общих подборкам поэтов Коми лишь один журнал — «Наш современник». Другие почему-то отвергали, поскольку у них не было Надежды Мирошниченко — неудержимой Марфы Посадницы земли Коми.

Но Подлузский не сдаётся. Прочитал я его рассуждения о том, что наша литература может быть и русской, и русскоязычной. Он считает русской литературой прозу Дорошенко. Но я помню, как Дорошенко лет двадцать тому назад принёс в журнал «Наш современник» повестушку о жизни художников. В отделе прозы её прочитали, но никто не назвал её ни «русской», ни «русскоязычной», а назвали просто такой никчёмной, такой бесталанной, что вернули автору. Может быть, с тех пор он и воюет с «Нашим современником» и с его главным редактором? Но сейчас ведь не обязательно печататься в «толстых» журналах, можно целые романы выкладывать на сайт, можно в «Российском писателе» печатать с продолжением хоть на год, хоть на полгода любое сочинение даже о художниках. Даже за деньги.

 

Владимир мыслящий

«Прошлый съезд писателей, проходивший в Калуге, финансировали Литературный фонд России и Международный литературный фонд, а не Союз писателей России. Эти фонды возглавляли Иван Переверзин и Станислав Куняев.

В отношении "продажи" литфондовской собственности или наживании денег на её аренде нужно оперировать документами и фактами, а не рассуждениями, высосанными из пальца, как это делала и продолжает делать "Литературная газета", принадлежащая частному лицу, а когда-то она была газетой Союза писателей. У нас сегодня нет своего издания, если не считать "Общеписательскую Литературную газету".

Неплохо бы напомнить и главному редактору "Литературной газеты", и ещё некоторым "генералам", куда и каким образом "исчезло" огромное здание на Цветном бульваре, принадлежавшее Союзу писателей России, где и находились редакция "Литературной газеты" и редакция "Литературной России".

Этот вопрос я ДВАЖДЫ в письменном виде задавал следователю по особо важным делам Следственного комитета господину Рыжкову, но ответа не получил. По ЗАКОНУ он обязан дать ответ, но не дал.

Для Следственного комитета и прочих "приближённых к трону" закона не существует.

Поэтому, думаю, в оценках наших старших коллег надо отбросить эмоции и постараться объективно посмотреть на ситуацию как в Москве, так и в регионах».

 

Ст. К. Слава Богу, наконец-то хоть один из вас здраво и спокойно оценил обстановку и положение, в котором очутилось руководство СП России после своей победы.

 

Юрий

«И что я опять думаю, какими мыслями терзаюсь: вот тебе, видно, больше других надо? Кто за язык тебя тянет? Уж кой раз битый был, а всё неймётся, опять свою голову под гильотину суёшь... Вон другие, помудрее тебя, воды в рот набрали и выжидают. Но где наша не пропадала! Бог не выдаст, свинья не съест...

То идут соблазны от "Литературной газеты", то у Литфонда в одном месте зачесалось… Не соблазняйся, русский человек, либеральными зазывалками. Нет в их раю тебе места, не уготовлено, лишь разве на потеху — на разменную монету, а потом надобность видят в тебе — кожу снять да пустить на ремни.

Может, и Станислав Юрьевич Куняев за мои строчки глазом зацепится. Станислав Юрьевич, вы всё время шли в ногу с русским народом! Так нынче это только слова? Зачем же палки в колёса совать? У нас по большому счёту в России таких здравых полков, как Союз писателей России, раз-два и обчёлся. На самом переднем фланге союз, на самых передовых позициях и то и дело в рукопашном бою с недругом сходится. А потеряем этот авангард, сможет ли удержать "Наш современник" и "Литературная газета", находящиеся в глубоком тылу, хотя бы те позиции, которые занимают? Большой вопрос…

И может, для кого не видно, но теперь делегатам писательского съезда честь великая выпала — Русь отстоять! Не проморгайте, добро — добром, честь — честью, но кулаки сжатыми держите. Тут не бравада нужна, не надувание щёк, не шапкозакидательство. Нужно хорошо затылок поскрести, плотины строить, тылы укреплять. Если хорошо оглядеться, то альтернативы Николаю Фёдоровичу Иванову нет.

У меня единственная просьба, вы смотрите повнимательнее кругом: кто рядом? Кто дивиденды ищет, а кто правду? Кто скажет за совесть, а кто за звёздочки на погонах? Крикуны-прохиндеи и безбашенные агитаторы, нос по ветру, во все времена глотку драли, да всё ради своего кармана и карьерной ступеньки. Мы же всё привечали подхалимов и гнали совестливых. Били всё больше свои своих же, пусть ершистых и непонятливых, но ревнителей и заступников Руси.

Крепите наш писательский союз! Так, чтобы дружина была на все времена, а не вшивая интеллигенция, чтобы вставал всегда плечом к плечу писательский люд, по первому зову, и в кручину, и в беду…»

 

Ст. К. Друг мой! Кому я палки в колёса сую — клеветникам Дорошенко и Огрызко? Много им чести «палки в колёса», они — это вредные насекомые, разносящие везде бактерии хамства и клеветы. Рядом с ними оба Ивановых, пытавшихся не допустить меня на «мой съезд», это апостолы чести и правды.

Поверьте, я в свои 85 лет научился различать, говоря Вашими словами, «кто скажет за совесть, а кто за звёздочки на погонах». А Николая Иванова никто никуда не изгоняет, он при больном Ганичеве уже несколько лет руководит союзом, а успешно ли — Вам судить, если возьмёте на себя такую ответственность. И не считайте наш союз «здравым полком», в нём люди разные, мелких карьеристов в нём слишком много, гораздо больше, нежели безоговорочно талантливых и мужественных писателей. Я ведь помню, сколько «патриотов» отвернулось от меня после знаменитой дискуссии «Классика и мы». Да и не только от меня, а также от Кожинова, от Юрия Селезнёва, от Петра Палиевского. А сколько раз почтенный Валерий Ганичев отказывался подписывать письма, которые мы, литфондовцы, рассылали в Администрацию Президента, в прокуратуру, в Следственный комитет, пытаясь защитить остатки писательской собственности от хищных лап государства в лице Росимущества. Нет, он сочувствовал нам и понимал нас, но серьёзные письма на имя «серьёзных государственных персон» подписать? Нет, это дело рискованное, пусть лучше подпишет мой заместитель Володя Середин… А Вы требуете от писателей, чтобы это была «дружина на все времена».

 

Геннадий Иванов

«Дорогие друзья! Прежде всего я подтверждаю, что Николай Фёдорович Иванов принял решение, если съезд поддержит, возглавить Союз писателей России. Многие и многие делегаты его поддерживают. Но одновременно немало писателей-делегатов, которые не хотели бы прилюдно голосовать против Куняева. И это понятно. Видимо, будет тайное голосование. (Очень жаль, что его не было! — Ст. К.)

Я обращаюсь к делегатам! Дорогие писатели, ситуация такая, что если кто-то из вас проголосует за Куняева из соображений былых заслуг, и таких голосов наберётся немало, то Николай Фёдорович Иванов может недобрать до требуемых двух третей от общего количества голосов. Тогда временно останется председателем В.Н. Ганичев, и надо будет собирать новый съезд. Не будем всё это превращать в дурную бесконечность. Вам придётся опять тратиться, прилетать-приезжать и т.д. Мне кажется, всем нормальным людям понятно, что Куняев уже не может быть председателем союза. Хватит этих условностей. Так наберитесь мужества, проголосуйте за Николая Иванова, который делом доказал, что он достойный руководитель союза. Есть энергия, есть желание, есть уважение многих и многих писателей. Есть моё личное честное слово, что это тот человек, который сейчас нужен союзу. Про Переверзина я вообще не хочу говорить. Писатели-делегаты, отриньте всякое малодушие и проголосуйте за Николая Иванова. Может быть, не будет процветания, но будет достоинство. 08.02.18.».

 

Ст. К. Здравствуй, Геннадий! Ты всё обрисовал правильно и честно. Но ты знаешь, сколько сил, времени и средств ваш секретариат угробил, чтобы объехать все региональные организации?

А мы (нас всего несколько человек) стали заниматься «избирательной кампанией» всего лишь за неделю до голосования. И те 36 голосов, да ещё при открытом голосовании, мы считаем своим большим успехом. А при тайном вы вообще могли проиграть, несмотря на все ваши мухляжи с квотами, с кричалками, с танцами Мирошниченко на подиуме. Я, к примеру, получил большое удовлетворение, глядя на всё это зрелище, и наблюдал всю вашу панику. Сколько лет правит союзом ганичевский клан? Почти четверть века? Ну, вот так всё само собой и развалится, если не поможет заплатить за коммуналку И.Переверзин. Слава Богу, что меня миновала чаша сия. Барахтайтесь в ней сами.

 

Николай Дорошенко

«Уважаемые коллеги!

Как и Геннадий Иванов, я тоже тревожусь о том, что делегаты съезда из человеколюбивого сострадания к Куняеву, до некоторых пор состоящему лишь из заслуг, но вдруг нашедшему своё счастье у Переверзина в плену, кинут ему на прощание свои утешительные голоса, полагая, что таких жалостливых голосов всё равно больше трети не наберётся. А вдруг наберётся, и надо будет проводить в ближайшее время ещё один съезд уже сурово и безжалостно?

Это не тот случай, когда Куняев похищен и ждёт, что кто-то ему протянет руку. Это тот случай, когда Переверзин Куняева выставил в виде вызывающей у нас сострадание приманки.

А на кону — судьба нашего Союза писателей России.

Да не будь теперь у Куняева такого камня за пазухой, как Переверзин, разве имя его могло бы у нас вызвать хоть каплю тревоги?»

 

Ст. К. Уважаемый коллега!

Мне твоего сострадания не нужно. Если бы я очень захотел сесть в кабинете Ганичева на Комсомольском, я вёл бы себя совсем по-другому. Вы почему-то все забыли, что я снял свою кандидатуру, когда возникла фигура Шаргунова.

А вообще-то мне хватает журнала, который я считаю гораздо более крупным и необходимым для литературы явлением, нежели Союз писателей России, который мы с Прохановым защищали в августе 1991 года. И Вы ошибаетесь, комментируя весьма глупо мои отношения с Переверзиным, с которым мы дружны, начиная с 1994 года по настоящее время. Он талантливый поэт, талантливый прозаик и талантливый строитель жизни. Помимо этого, он мой давний друг, а я своих друзей не предаю, в отличие от многих персонажей, о которых пишу в этом сочинении.

Суть моего поведения в феврале заключалась в том, что лукавое руководство СП России сделало всё для того, чтобы ни я, ни Переверзин не были выбраны по указке свыше (на писательском уровне) делегатами съезда. Не знаю точно, как к этому отнёсся Иван Иванович, но мне большего оскорбления было трудно нанести. Надо было для этого очень постараться ивановым и котькалам. Что они и сделали. А такие, как Вы, лишь подливали бензина в огонь.

А что и как пойдёт дальше, об этом постарайтесь догадаться сами.

 

продолжение следует