19.06.2018
От первого лица
Словом сближать народы В Доме Ростовых состоялось XIIIочередное общее собрание, собравшее делегатов 36 писательских организаци...
Подробнее
Не могу молчать! *** Диана КАН, член Союза писателей России, г. Оренбург Я нынешнему и прошлому руководству ничем не о...
Подробнее
На Олимпе теперь не только боги «Его родной край — знаменитый покрытый мрачной завесой природных тайн, край стерх...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

В Доме Ростовых 19 апреля в 16.00 состоится презентация сборника известных абхазских поэтов «Сухумская крепость», изданного по целевой программе Международного сообщества писательских союзов.

 

 

 

 

 

 

События
Со встречи с поклонниками поэзии в актовом зале Консульства РФ в Варне начались в Болгарии презентации книги стихов Владимира Фёдо...
Подробнее
На XV съезде Союза писателей Казахстана состоялись выборы нового председателя. Им стал Улугбек Есдаулет. Возглавлявший писат...
Подробнее
В этот солнечный апрельский день в Якутске сошлось вместе сразу несколько праздников – Вербное воскресенье, Проводы зимы,...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Станислав Куняев о съезде Союза писателей России
опубликовано: 01-04-2018

И вот и.о. председателя СП России Н.Иванов попытался не только посеять сомнение в нашей честной и справедливой позиции, но и взял на себя право обвинить руководство Литературного сообщества писателей России и Общероссийского литературного сообщества в неблаговидных действиях. Что ж, в наше паскудное время и не такое может быть…

Но поскольку это было не просто мнение писателя, а позиция сопредседателя правления Союза писателей России, исполняющего до съезда обязанности председателя, хотелось бы всё же услышать от Вас, Николай Фёдорович, ответы на следующие вопросы:

— В результате чего и в каком году Литературный фонд России получил юридическую самостоятельность?

— Участвовал ли Союз писателей России в деятельности Литературного фонда России (заключал договоры о сотрудничестве, направлял делегатов на отчётно-выборные конференции)?

— Какая часть движимого и недвижимого имущества Литературного фонда СССР отошла Союзу писателей РСФСР (России) и какова его дальнейшая судьба?

— Как и почему был утрачен контроль над зданием Союза писателей России (Москва, Комсомольский проспект, 13), переданным ему правительством РСФСР?

— Располагаете ли Вы конкретными фактами того, кто и когда в Международном литфонде и Литературном фонде России занимался "дележом собственности"?».

 

Николай Иванов на все эти вопросы не ответил, но почему-то написал лишь мне личное письмо о том, что где-то на каком-то собрании что-то говорил на эту тему, а потом якобы какой-то неведомый ему провокатор слепил из отдельных его фраз это высказывание о судьбе писательской собственности с намерением осложнить или сорвать работу съезда. Неприятно было читать это путаное и бестолковое объяснение бывшего офицера, не состоявшего в руководстве СП России в 90-е годы и потому не должного самонадеянно утверждать, была ли в это время у писателей собственность или её не было.

Она была в виде 30% акций всего имущества ИПО писателей России, в виде типографии с оборудованием, в виде рабочих площадей шестиэтажного здания, гаражей автопарка, ремонтных мастерских и подсобных помещений — всего более 20 тысяч кв.м. Я, будучи главредом журнала «Наш современник», состоявшего в этой системе собственности, знал об этом и о том, какую баснословную прибыль приносит ИПО мой журнал со своим полумиллионным тиражом. И уходя из-под «опеки» ИПО писателей, попросил у генерального директора ИПО Головчанского хотя бы 5% акций на первое время самостоятельной жизни. Но мне было сказано: «Проси у руководства СП России». Я просил об этом Ганичева и Лыкошина, но не выпросил. А ведь у них кроме «цветнобульварного имущества» и на Комсомольском был трёхэтажный дворец с несколькими тысячами квадратных метров площади.

Чтобы долго не гадать сегодня о судьбе собственности, принадлежавшей Союзу писателей России вплоть до 2001 года, я обратился к И.И. Переверзину, который в то смутное время сотрудничал с ИПО писателей России и с Союзом писателей гораздо плотнее, нежели я, плохо разбиравшийся в приватизационных и акционерных делах. И вот что я услышал от него:

— Поскольку Ганичев за весь период существования ИПО не получал с этих 30% никаких денег, я предложил ему оформить мне доверенность на управление этими 30%, чтобы заставить А.С. Головчанского прекратить жульничество и выплачивать Союзу писателей в соответствии с доходами ИПО положенные дивиденды. Получив от Ганичева доверенность, я сразу же заключил договор с фирмой, которая производила оценку недвижимости, и оценщики определили стоимость 30% писательских акций в 12 млн тогдашних долларов. Документы, подтверждающие эту оценку, у меня есть. Естественно, я встретился с генеральным директором ИПО А.С. Головчанским и настоял на том, чтобы он выплачивал Союзу писателей ежегодные дивиденды. Они были по тем временам небольшими (от 1 до 1,5 миллионов рублей), но постоянными и не раз выручали СП России. Однако вдруг Ганичев неожиданно, не объясняя мне причин, отозвал данную мне им же доверенность на управление этими процентами. Ну, отозвал и отозвал, мало ли какие планы у человека, руководящего организацией, имеющей статус самостоятельного юридического лица.

Однако мне вскоре позвонил Сергей Лыкошин, первый заместитель Ганичева, и огорчённо сказал, что весь 30-процентный пакет этих акций продан. Я спросил: «За сколько?». И слышу в ответ: «Ты сидишь или стоишь?» — «Сижу в кресле», — ответил я. — «Ну тогда держись крепче: на счёт Союза писателей России поступило всего 50000 долларов...». Всё еще не веря в то, что Ганичев пошёл на сделку с совестью, я с просил у Лыкошина: «А как ты мне это докажешь?». И в ответ услышал: «Бухгалтерская проводка».

Ну что, хозяин-барин! Мне ничего не оставалось, кроме как глубоко вдохнуть и выдохнуть. Через некоторое время я узнал, что необходимость срочной продажи акций объяснялась тем, что на Комсомольском, 13 надо было чинить вконец прохудившуюся крышу. Но время шло, а крышу почему-то не ремонтировали, и вместо этого купили какую-то дорогую портативную типографию, запустив которую в работу, Союз писателей рассчитывал зарабатывать деньги…

На этом наш разговор с Переверзиным завершился, а я тоже вспомнил, как гордился этой типографией генеральный директор СП России Юра Лопусов, как он не раз заводил меня в комнату, где она стояла, упакованная в громадных коробках, обещал вскоре наладить её работу, одновременно совал мне в сумку какие-то свои юмористические зарисовки о жизни писателей, а другой рукою уже наливал в стопки, по его словам, наилучший молдавский коньяк… Короче говоря, коробки из комнаты вскоре куда-то испарились. Куда? Об этом знает, если помнит, Юра Лопусов, недавно вышедший на пенсию, о чём торжественно заявил на недавнем секретариате 6 марта новый председатель СП России Николай Иванов, назвавший Лопусова «легендарным человеком». Ещё бы! Была типография и вдруг исчезла, была собственность в 12 миллионов долларов — и нет её. Такие дела могут совершать только легендарные люди!

А сейчас у СП России от тех «легендарных» 30 процентов не осталось ни крыши на дворце, ни типографии, ни газеты «Российский писатель» (выпускается только к съездам), ни собственного сайта (писательский сайт принадлежит Н.Дорошенко), ни Лопусова в качестве завхоза. Словом, ни дна ни покрышки. В собственности остались лишь бумажные протоколы 15-го юбилейного и тоже «легендарного» съезда.

Так что в вопросах о собственности, уважаемый Николай Фёдорович, и о том, что её «делили в литфондах», надо или всё знать точно, или вообще не открывать рта. Не буди лихо, пока оно тихо.

 

Твои слова, Николай Фёдорович, о дележе собственности в Литфондах воспринялись перед съездом как материал, написанный (хотя и бездоказательный) для Следственного комитета. И странно, что ты, полицейский человек в прошлом, не понимаешь того, что одной этой фразы достаточно, чтобы заподозрить руководство Литфондов в разделах имущества, то есть, если говорить прямо, — в воровстве. Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. После твоих слов, конечно, последовал естественный шаг в нашей писательской избирательной кампании: «делящих имущество» руководителей Литфонда (его председателя Переверзина и его зама Куняева) нельзя выбирать делегатами на 15-й съезд. И вы всё сделали, чтобы этого не произошло. Лишь за 10 дней до съезда люди, сочувствующие нам и не верящие в твою вольную или невольную клевету, приложили все усилия, чтобы исправить положение и чтобы мы с Переверзиным попали в число делегатов. Но после твоих намёков о дележе собственности во многих СМИ началась настоящая травля меня, Переверзина и писателей, работавших в обоих Литфондах.

Александр Бобров: «Читаю на сайте Лит.России, что интригу завязал мой давний друг и старший товарищ Станислав Куняев. Но с какой стати? Только потому, что Куняев не попал в число делегатов. Глазам не поверил».

А то, Саша, что меня, главного редактора лучшего литературного журнала России, где ты постоянно печатаешься, избранного сопредседателем правления Союза писателей России на калужском съезде, сегодня демонстративно и унизительно, благодаря интригам руководства СП, не выбрали делегатом на 15-й съезд — это тебя не возмутило, не оскорбило, не озадачило? И ты пошёл дальше сочинять своим умом, что произошло это «несправедливое» неизбрание якобы потому, что за Куняевым «ковыляет в связке» (дальше ты пишешь так) «председатель разграбленного Литфонда, специалист по проигрыванию судебных дел Иван Переверзин».

Откуда ты взял, что Литфонд разграблен? Выдумал или брякнул с чужих слов? Российский Литфонд живёт и здравствует, зарплату всем руководителям местных отделений в 60 субъектах федерации давно платит (почему-то ты эту зарплату называешь «подкупом в преддверии съезда», но Бог тебе судья, коль ты веришь лживым языкам огрызки и дорошенки). А то, что Ивана Переверзина, умело зарабатывающего деньги и на проведение наших съездов и пленумов, совещаний молодых писателей и переводчиков, издающего на эти деньги книги многих писателей России и состоявших в СП СССР, не раз выручавшего Союз писателей России выплатой коммунальных долгов, которые «комсомольцы» (те, кто на Комсомольском) были не в силах сами погасить, помогающего писателям деньгами на лекарства и лечение (я знаю что говорю, я работал рядом с ним десять лет), — то, что этого умелого руководителя, являющегося сегодня заместителем председателя СП России Ганичева, по планам ганичевского окружения, как и меня, тоже не выбрали на съезд, ты считаешь справедливым и нормальным? Не я на калужском съезде выбрал его заместителем Ганичева, это сделал сам Валерий Николаевич, зная деловые способности Переверзина. Так постыдился бы ты хоть перед Валерием Николаевичем, сделавшим в Калуге свой выбор. А то, что Литфонд проиграл суд по поводу Переделкино — это случилось в результате коварного и продуманного заговора многих людей, которым мы с Переверзиным в своё время перешли дорогу, когда они захотели приватизировать дачи в Переделкино. Называю их фамилии: Ф.Кузнецов, Е.Сидоров, В.Личутин, Н.Кондакова, Ю.Поляков, Г.Зайцев и другие. И дело это было провёрнуто нашими «независимыми» судами. Такое в нашей стране бывает — похожим образом была изъята в своё время собственность и у Академии наук. Так вместо того, чтоб сплотить усилия от посягательства чиновников на писательскую собственность, в наших рядах нашлись враги Литфонда, которые помогли судам отобрать её у писателей, владевших ею аж с середины 30-х годов. Это стало вторым поражением писателей после 90-х, когда мы потеряли Дома творчества, поликлинику, пионерлагеря, издательства. Только не списывайте всё это на Переверзина, приехавшего в Москву в 2000 году, когда этот грабёж был уже закончен. И вот дожили ограбленные государством писатели до 15-го съезда, а ты, Саша Бобров, всё долбишь, как дятел: «Выступаю резко и безоглядно не против поэта Куняева, а неприемлемой кандидатуры вкупе с рвущимся к очередному посту Переверзиным».

Ты хотя бы понял, Саша, что я выступаю не только от своего имени. В начале февраля собрались несколько сопредседателей, не знающих, как идёт подготовка к съезду, как работает секретариат в лице двух Ивановых и Котькало, как прошли выборы делегатов. Кстати, к этому времени сопредседатели узнали, что ни Станислав Куняев, ни Иван Переверзин не выбраны делегатами, это тем более озадачило их, собравшихся в составе: В.Крупин, Л.Баранова, А.Лиханов, К.Скворцов, И.Переверзин, В.Сорокин, Ст.Куняев. Эти аксакалы пригласили на своё собрание и.о. председателя СП России Н.Иванова и секретаря Г.Иванова, которые в это же время заседали на Комсомольском, не удосужившись пригласить к себе сопредседателей. Ну тогда, коли гора не идёт к Магомету, мы пригласили их к себе. Оба Ивановых демонстративно не приехали, и тогда семеро аксакалов задумались о судьбе съезда и о будущем председателе СП России. С большим трудом они уговорили меня дать согласие на то, чтобы я выставил свою кандидатуру на должность председателя.

Но дальше события стали развиваться по закону «цветных» революций: у кого интернет, у кого сайты, у кого пресса — тот и должен победить вопреки всем законам правды и справедливости. На сайте Союза писателей вышла малява Николая Дорошенко, в которой он писал обо мне: «...всё наше уважение к нему вдруг отдал на службу писательскому олигарху Переверзину», но Переверзин не олигарх и не вчера свалился в наш писательский мир. Он стоял у истоков работы Литфонда с 2000 года, куда его рекомендовал вместо себя наш замечательный покойный друг Сергей Лыкошин, после чего Переверзин в разные времена как один из толковых и умелых руководителей Литфонда работал в паре с Юрием Поляковым, с Феликсом Кузнецовым, был приглашён в МСПС самим Михалковым на должность первого секретаря. При нём и благодаря его усилиям к началу 2000 годов писатели выбросили из Литфонда некого Голумяна, на короткое время захватившего власть в Литфонде, после чего мы получили все свидетельства на собственность (которых до Переверзина не было) и сохранили её для писателей, создали 76 отделений Литфонда в РФ с денежными окладами для каждого, увеличили неотложную материальную помощь больным и престарелым писателям с 1 до 15 тысяч рублей, купили для российского Литфонда трёхэтажное здание на Гоголевском бульваре, а также несколько квартир, на деньги от сдачи в аренду которых мы до сих пор помогаем писателям… Это всё проходило в начале двухтысячных годов, когда защищать общественное имущество было опасно. Поэтому в 2002 году была попытка покушения на Переверзина с избиением и травмами.

Но вы вправе спросить: коль он был таким «фартовым» менеджером, то почему стал неугоден писателям в 2008 году, почему в этот год к нему изменилось отношение? А всё очень просто: группа переделкинцев, возглавляемая Ю.Поляковым и Ф.Кузнецовым, решила провести окончательную приватизацию дач в Переделкино. Составили план, связанный с затратами на ремонт, — и как следствие этого плана — схему приватизации. Потратил ты на ремонт, допустим, 10 тысяч рублей, с тобой заключают договор на 5 лет, потратил втрое больше — на 25 лет, а если потратил больше миллиона, то получаешь право на приватизацию дачи с участком. Переверзин с негодованием отказался подписывать такие документы, и эта шайка попыталась уволить его с должности директора Литфонда. Но приватизаторы, к счастью, не успели довести дело до конца. Здоровые силы Литфонда организовали 7-ю отчётно-выборную конференцию, решения которой окончательно похоронили планы приватизаторов. Итог этой длительной борьбы был таков: когда я пришёл в 2007 году в Литфонд, его годовой бюджет был 10 миллионов рублей. Денег не хватало, потому что много уходило на юристов, защищавших нас от приватизаторов. Но к 2013 году, всего лишь через шесть лет, бюджет Международного Литфонда вырос с 10 до 100 миллионов рублей, и на эти деньги мы сумели отремонтировать наш дворец — Дом Ростовых, 20 дач в Переделкино, обновить канализацию, водопроводную систему, электропроводку и возвести почти с нуля полуразрушенный Дом творчества в ленинградском посёлке Комарово, что обошлось нам в 30 миллионов рублей, но он открылся в присутствии всех петербургских писателей для их работы и радости.

Я думаю, что большинство откликов, пришедших на сайт «Российского писателя», на сайт «Литературной России» и «Советской России», в социальную сеть «Фейсбук» — это в основном плоды мысли и творчества начинающих и малоизвестных писателей из местных организаций, писателей, которым очень хочется хоть как-то поучаствовать в работе съезда, куда уехали их руководители, давшие обещания аппаратчикам и функционерам из нынешнего секретариата «правильно» проголосовать 15 февраля 2018 года. Судя по множеству откликов, появившихся в сетях и на сайтах, эти делегаты или недоделегаты даже не читали произведений своего будущего председателя Союза писателей России Николая Фёдоровича Иванова. Я, печатавший почти всё им написанное с начала 90-х годов прошлого века и до начала 2000-го, подзабыв содержание, всё-таки помнил названия некоторых его повестей и рассказов. А писатели с «читателями» или просто отрабатывавшие рассылку слоганов, лозунгов, восклицаний в поддержку Иванова, ни разу не восхитились каким-либо его произведением, ни разу не рассказали нам об особенностях его таланта, а славили его не как писателя, но всего лишь как человека с погонами.

Впрочем, неподготовленность съезда к работе заключалась не только в грубом нарушении квот на число делегатов из писательских организаций или в мелких либо крупных нарушениях процедуры голосования, либо в нарушении устава или закона об общественных организациях. Нет, на мой взгляд, ущербность съезда носит более глубокий характер. В отчётном докладе правления и выступлениях, по существу, не было никакого анализа современного состояния литературы. Не было размышлений о том, по каким путям должна развиваться литература в эпоху рынка.

Не было на съезде анализа важнейших проблем — возможностей издания некоммерческой книги в условиях рыночной экономики. А как донести некоммерческую книгу до читателя (сейчас это возможно лишь через жизнь «толстого» журнала)? Невнимание к сущности литературы определило и делегатский состав съезда. Из 164 делегатов более 100 были не знакомы широкому читателю. Но почему на местах выбрали их? Да только потому, что эмиссарам из центра, курирующим проведение выборов на местах, были нужны лишь статисты, которые «правильно» проголосуют в Москве, и не нужны были самостоятельно мыслящие, имеющие честное имя и литературный вес члены Союза писателей России. Вот почему на съезде невозможно было увидеть в числе делегатов москвича Петра Палиевского, ленинградцев Глеба Горбовского и Марка Любомудрова, иркутян Анатолия Байбородина, Валентины Сидоренко, Андрея Антипина, красноярца Александра Щербакова, оренбуржца Петра Краснова, Михаила Чванова из Уфы, волгоградцев Василия Макеева, Василия Стружа, Татьяну Брыксину, вологжанку Ольгу Фокину, калужанина Андрея Убогого, Бориса Сиротина из Самары, смолянку Наталью Егорову, Захара Прилепина, новосибирца Владимира Берязева, его же земляка Михаила Щукина, москвичей Александра Сегеня, Игоря Золотусского, Александра Казинцева, Сергея Куняева и многих-многих преданных литературе талантливых людей, на которых зиждется строительство великого русского литературоцентризма. Даже Сергея Шаргунова на первом этапе съезда не было в числе делегатов, и лишь когда обстоятельства выдвинули его на самое главное голосование, то выяснилось, что оба Иванова сделали всё, чтобы Шаргунов не был делегатом. Тогда самоотверженно и честно поступил руководитель писателей Московской области, отдавший при соблюдении всех законных процедур свой делегатский мандат Сергею Шаргунову. Спасибо тебе, Лев Котюков. Зато сколько было на съезде вновь избранных секретарей или переизбранных. Никого не хочу обижать, но совсем не сложно выбрать из 164 делегатов съезда несколько десятков имён, о которых даже нам, профессионалам, трудно будет сказать, какие книги они написали, каков их вклад в современную литературу, есть ли у них хоть какой-то авторитет в мире читателей. Я думаю иногда, что нам пора ввести понятие «кандидат в члены Союза писателей России», которое когда-то было в Советском Союзе, оберегая «имеющих честь, талант и совесть» литераторов от моря графоманов.

А сколько у нас проблем, завязанных на государство, без которого ни шагу не сделаешь, — разруха в библиотечной системе и в книжной торговле, присутствие за государственный счёт одних и тех же лиц из пятой колонны на международных ярмарках, влияние на наше мировоззрение и фальсификации нашей истории идеологов и практиков процветающей в наших СМИ русофобии. И об этом на съезде ни слова.

Как можно иметь правильное представление о литературных путях, о «литературном воздухе», если в работе нашего съезда не участвовало ни одного главного редактора «толстого» журнала… Нечего ссылаться на то, что есть журналы «свои», есть «не свои»… Что, у нас «Новый мир» или «Знамя» издаются не на русском, что ли?

Литература — это изданные книги. Чьи книги были за отчётный период изданы с помощью Союза писателей России? Дорошенко ведь много лет хвалится, что у него на Комсомольском есть издательство, куда приходят авторы, приносят рукописи и закуску в придачу, что после таких встреч рождаются какие-то сборнички, но в отчётном докладе, опубликованном в «Российском писателе», я не нашёл ни одного имени писателя, осчастливленного и изданного при помощи Дорошенко. Не было в этом докладе и ни одного названия книги, в конце которой стояла бы гордая надпись: «редактор Н.Дорошенко».

А мы в Литфондах, якобы до предела разворованных, по утверждению А.Боброва, стараниями Переверзина, Куняева и прочих «хищников», проделали, между прочим, громадную работу, которая должна была быть сделана типографией, когда-то занимавшей своими коробками громадную комнату на первом этаже Комсомольского дворца и ждущей, по словам Лопусова и Дорошенко, своего торжественного открытия, чтобы книги писательские поплыли из неё в читательские руки. Но вскоре типография сама куда-то уплыла, и, убедившись в этом, Литературный фонд взял на себя это важнейшее дело — издание за счёт Литфонда (а не за счёт нищих авторов, как у Дорошенко) книг писателей, потерявших все свои издательства. Только за последние 10-12 лет ганичевско-ивановского правления литфондовское (переверзиновско-куняевское) правление выпустило на свет Божий двухтомник стихотворений поэта Владимира Фирсова, трёхтомник смоленского поэта Виктора Смирнова, двухтомник якутского классика Ивана Гоголева, сборник «Пепел тьмы» поэта Льва Котюкова, двухтомник известного санкт-петербургского прозаика Михаила Кураева, двухтомник русского поэта Ивана Савельева, однотомник татарского прозаика Рената Мухамадиева, однотомник «Вера и верность» Сергея Лыкошина, однотомник петербургского поэта Бориса Орлова, однотомник архангельской поэтессы Инель Яшиной, однотомник поэта Игоря Тюленева, однотомник горно-алтайского поэта Бронтоя Бедюрова. К 80-летию выдающегося украинского поэта, великого патриота Украины Бориса Олейника Литфондом был издан однотомник его стихотворений в новых переводах в Москве, а также проведён юбилейный вечер с приглашением 20 самых известных писателей и поэтов Украины. Вечер прошёл в Доме Ростовых, 21 февраля 2014 года и продолжился в Переделкино, где остановилась украинская делегация, принятая Литфондом, а не СП России. Кроме этих книг за счёт Литфонда была издана книга прозы омского писателя Л.Трутнева к его 75-летию, книга поэта Г.Касмынина, книга прозы В.Иванова-Таганского, книга прозы русского поэта, жившего в Узбекистане, И.Красильникова «Звезда Востока».

Помимо отдельных авторских изданий, Литфонд выпустил две антологии: «Казачий крест» и «Антологию православной лирики». Четыре раза в год, каждый квартал, Литфонд печатает журнал «Поэзия». Не забывая Белоруссию, мы издали книгу С.Зайцева, а также книгу переводов Н.Переяслова. Именно Литфонд, а не Союз писателей учредил две постоянно действующих литературных премии имени Г.Р. Державина и С.В. Михалкова, и в отличие от полусдохшей дорошенковской, выходит регулярно наша «Общеписательская Литературная газета» и бесплатно  для писателей и их организацый рассылается по всем отделениям Союза писателей России.

Всего не вспомнить. Но в моей библиотеке стоит однотомник карачаево-черкесского поэта Исы Капаева… Кроме этого, Литфонд издал русско-грузинскую поэтическую антологию, русско-абхазскую поэтическую антологию под названием «Сухумская крепость». Все эти книги должны были быть выставлены на съезде как свидетельства нашей общей работы. Но их там не было. Ибо на этом фоне не видно было бы издательской деятельности Дорошенко и обоих Ивановых. Не знаю, как успешно они крепили дружбу народов, но мы крепили её именно таким образом, о чём должно было быть сказано в отчётном докладе правления СП России. Да, в работе съезда участвовала молодёжь, но выросшая, в основном, на страницах «Нашего современника» (А.Тимофеев, Я.Сафронова, Г.Шувалов, С.Бударин, В.Попов). В течение нескольких лет они печатались в журнале, становились лауреатами его литературных премий, выступали на наших вечерах поэзии. А начинались их творческие жизни отнюдь не в каморке с бутылками и рюмками, где хозяйничал Дорошенко, а на совещании молодых писателей, организованном Литфондом, если мне не изменяет память, в 2011 году в Переделкино. Я сам вёл там семинар, в котором участвовали и С.Бударин, и В.Попов, и многие другие молодые литераторы. Почему бы Ивановым не вспомнить об этом в отчётном докладе на нашем съезде? А ведь по итогам того всероссийского совещания молодых писателей мы с Переверзиным издали две книги прозы и три сборника стихотворений молодых писателей, сейчас ставших уже секретарями и членами правления Союза писателей России. Нам не жалко, пусть работают на Комсомольском. Но досадно, что никто не вспомнил, что мы их нашли и вырастили.

Вот ещё вспомнилось, что мы издали книгу ветерана Великой Отечественной войны (которого «захлопали» на съезде за его речь о русофобии) Ямиля Мустафина, книгу омского поэта В.Балачана «Выше веры Любовь», книгу русского поэта-афганца, живущего в Германии, В.Белова «Рассказы», книгу прозы А.Арцибашева, книгу прозаика Н.Стародымова «Повесть о Чеченской войне», книгу председателя Союза писателей Болгарии Н.Петева «Имя твоё надежда», книгу грузинской поэтессы Маквалы Гонашвили «Запоздалая встреча», книгу луганского поэта В.Спектора «Время предпоследних новостей», книгу саратовского писателя

А.Амусина «Этюды эпохи», книгу прозаиков и поэтов Донбасса «Строки мужества и боли», книгу поэта В.Силкина «Посох Пересвета», коллективный сборник «Русскоязычные авторы зарубежья».

Всего не перечислить. По приблизительным подсчётам, с 2007 по 2017 год силами и средствами двух наших Литфондов — российского и международного — было выпущено от 100 до 150 книжных и журнальных изданий. Интересно, сколько и за чей счёт напечатало книжечек издательство при Союзе писателей, возглавляемое Дорошенко. Что-то ни слова о его деятельности (конкретной) я не услышал во время отчётного доклада правления и не увидел в спецвыпуске газеты «Российский писатель». Кстати, в этом спецвыпуске я прочитал в статье Н.Дорошенко «Непривычное дело предстоящего съезда» такую полуложь-полуправду:

«Когда Куняев был избран председателем Российского литфонда, я охотнейше согласился стать членом литфондовского президиума. Но увидев, что роль члена президиума сводится лишь к роли статиста при директоре Переверзине, я перестал ходить на заседания президиума»… Лукавые воспоминания. Я хорошо помню: когда Дорошенко пришёл на первое заседание президиума, то первым его заявлением было требование, чтобы Литфонд выделил на его якобы издательство (на зарплату сотрудникам и издание книг) 300 тысяч рублей. А именно в это время только что избранное на 7-й конференции руководство Литфонда испытывало денежные трудности — судебные процессы и адвокатские услуги обескровили наш бюджет настолько, что я написал заявление, чтобы мне Литфонд платил лишь 50% положенной по штатному расписанию зарплаты. Такое же решение принял и Переверзин. Почти год, пока финансовое положение не улучшилось, мы так и жили. Естественно, Литфонд отказал в этих условиях выдать Дорошенко 300 тысяч, и с тех пор мы его на наших заседаниях не видели. Так что у нас были основания изгнать его из президиума Литфонда с формулировкой «за утрату доверия». Но в отличие от Н.Иванова, мы этого не сделали. А когда наш бюджет через несколько месяцев установился, вот тогда мы и начали свою активную издательскую деятельность, стали помогать нашим писателям и в жилищных, и в медицинских делах. Достаточно только вспомнить, что Литфонд выделил на лечение Леониду Бородину, попавшему в автоаварию и впавшему в кому, 400 тысяч рублей, вспомним ещё и о том, что Игорю Ляпину, первому секретарю Союза писателей России, заболевшему раком, мы выделили на лечение 300 тысяч рублей, Игорю Тюленеву на шунтирование тоже 300 тысяч. Да что говорить! Решением президиума Ивану Ивановичу Переверзину было дано право, не собирая ни президиума, ни бюро, выдавать быструю одноразовую помощь нуждающимся в размере до 15 тысяч рублей. И сколько денежных выплат в виде этой «скорой помощи» было выдано! Её получили и поэт Виктор Смирнов, и поэт из Волгограда Зайцев, и поэтесса Надежда Мирошниченко. Я уж не говорю о ежегодной помощи, выдаваемой Литфондом писателям-ветеранам не только России, но и всех бывших союзных республик в праздничные дни 9 Мая.

Мы работали, а Дорошенко в это время в своей комнатёнке, называемой издательством, выпивал и закусывал на средства очередного поэта, жаждавшего выпустить книжоночку в издательстве «Рога и копыта», временно называемом «Российский писатель».

По приблизительным подсчётам, за последние 10 лет Литфонд выделил на издание книг писателям (в большей степени из русской провинции, чем из Москвы) не менее 10 миллионов рублей. И это не считая денег, выделенных писателям из краёв и областей России, когда им не хватало средств расплатиться по договорам с местными издательствами. Но мы всегда выручали их, оплачивая долги, возникающие на местах из-за различных обстоятельств.

Сколько я себя помню — вот уже десятилетие с лишним газетные шавки из «Лит. России», из поляковской «Литгазеты», из «Московского комсомольца» и даже из «Советской России», а иногда и с экранов ТВ обвиняли Переверзина в том, что он, ремонтируя и благоустраивая переделкинские дачи, отдаёт их тут же своим дружбанам, своим верным опричникам. Чего в таких утверждениях больше — глупости или подлости, — не знаю. Да, действительно, несколько дач решением бюро были выделены писателям, работающим в двух Литфондах и в МСПС. Ю.Коноплянников, В.Фёдоров, В.Середин приезжали на работу с утра и возвращались домой вечером. Кстати, Середин, работая с Переверзиным, вот уже год как съехал со своей переделкинской дачи.

Но сколько дач было отдано «вольным сынам эфира» — которые не являлись ни «слугами», ни «опричниками» Переверзина… Наталья Иванова, заместитель главреда журнала «Знамя». Либералка. Наш идейный враг. По случайности у неё сгорела дача. Не кто-нибудь, но сам Переверзин предложил: надо ей дать другую, освобождающуюся, — и сразу дали. Андрею Дементьеву выделили дачу блестяще отремонтированную, с иголочки. А кто он нам — не слуга, не единомышленник. Известный поэт. На, получи. Захар Прилепин. На съезд недавний его не пригласили, делегатом не выбрали — но трудно ему жить между Нижним Новгородом и Украиной. В Москве хоть какой-то угол надо иметь. Я предложил, Иван поддержал. А кроме этих — скольким другим, которые ни капли коньяка с Иваном не выпили, не обнялись ни разу, а дачи получили — это Александр Сегень, Геннадий Гусев, Юрий Кузнецов, Евгений Шишкин, Бронтой Бедюров (негде было жить), это Валентин Устинов (вечная ему память), это Амарсана Улзытуев, сын великого Дондока, член Союза писателей, это Владимир Силкин, это Виктор Пеленягрэ, это дочка Ахмадуллиной, это вдова Вознесенского и т.д. Хватит брехать, ребята!..

 

II. Волна единоудушия

Несколько комментариев к статье А.Боброва «На волне единодушия», опубликованной на сайте «Российский писатель» 16.02.2018 г.

«Россия держится на Иванах, а вот Союз писателей России держался в последние месяцы на Ивановых: Геннадии — первом секретаре правления, и особенно — Николае, исполнявшем обязанности председателя правления. Без копейки государственной помощи они в условиях ремонта сохранённого для писателей здания на Комсомольском проспекте вели на коленке подготовку 15-го съезда Союза писателей. <…> Съезд удался».

Но почему Союз писателей «держался в последние месяцы»? Как мне помнится, оба Ивановых вошли в руководство Союза писателей на калужском съезде, осенью 2013 года. Так что у двух Ивановых, чтобы подготовиться к 15-му съезду, было аж четыре с половиной года, чтобы отстоять все три этажа нашего особняка (отстояли, вернее получили от государства лишь один). Было время и позаботиться о бюджете из государственных средств, что с успехом делают руководители других творческих союзов — киношники и театралы. А то недавно один из Ивановых (Геннадий) в день вручения Большой литературной премии (средства для неё нашёл журнал «Наш современник») горестно заявил: «А мы ведь на Комсомольском забыли, когда получали зарплату», — об этом же с наивной простотой, что хуже воровства, поведал нам в своём письме съезду Николай Дорошенко: «Когда нам запретили сдавать в аренду какие-либо свои помещения и вынуждены были мы работать без зарплаты, все, кто у нас в правлении искал лишь "счастья и чинов", сами куда-то испарились, остались люди, относящиеся друг к другу с высочайшей степенью доверия, а к своей работе — с высочайшей степенью ответственности и уважения. И все мы теперь ходим на работу, как на праздник. И те писатели, которые к нам в последнее время сами пришли и теперь, засучив рукава, трудятся в аппарате правления (появились у нас даже две девушки в качестве волонтёров!) — все оказались для нас людьми родными». А я помню, как ещё недавно при Ганичеве и при ещё здравствовавшем Лыкошине в аппарате Союза писателей было более тридцати сотрудников, и все вплоть до уборщицы получали зарплату, как получают сегодня в Литфонде. Но в этом дорошенковском плаче есть большая доля лукавства, ибо вплоть до последнего времени государство выделяло Союзу писателей около 20 миллионов рублей в год на писательские гранты. Естественно, что немалая часть этих денег шла на поддержку высшего руководства и аппарата, о чём в съездовском отчётном докладе не было сказано ни слова.

Всё это было уже в новое время — около 20 лет тому назад вскоре после того, когда команда Ганичева на съезде в 1994 году пришла к власти. А что теперь? Делегаты едут на съезд на свои деньги, зарплата не платится никому из сотрудников аппарата, коммунальные платежи помогает выплачивать Литфонд под руководством ненавистного Ивановым «поэта-хозяйственника» Переверзина, а остатки некогда многолюдного аппарата (скорее всего, это охранник и уборщица), по словам Дорошенко, «ходят на работу как на праздник». Словом, всё, как в романе Эрнста Хемингуэя: «Праздник, который всегда с тобой». И ещё из творчества Дорошенко: «Появились у нас даже две девушки в качестве волонтёров!» И два Ивановых «на коленке» в компании с двумя волонтёрками готовят проведение юбилейного 15-го съезда. Потому-то он и получился таким провальным.

Ты, Саша, неосторожно и легкомысленно пишешь: «Некоторые ветхозаветные старцы сначала в лице старшего друга Станислава Куняева затеяли опосредованный приход к власти поэта-хозяйственника Ивана Переверзина, — и после этого добавляешь: — Как я понял на совещании на привычной с советских времён Старой площади, этой кандидатуры испугались и в Администрации Президента». А чего было её, «этой кандидатуры», бояться, Саша? Она была уже известна всем чиновникам Старой площади, курировавшим культуру около десяти лет… И все эти чиновники — и со Старой площади, и в Министерстве культуры — прекрасно знали, что Переверзин в 2013 году на калужском съезде писателей присутствовал не как чужак, авантюрист и неизвестно кто, а как наш товарищ, выбранный калужским съездом одним из четырёх заместителей Ганичева, по воле последнего, безо всяких дискуссий, сопротивления зала и возражений. Вместе с ним были выбраны ещё трое заместителей Ганичева: актёр Михаил Ножкин, писатель Владимир Крупин и Сергей Котькало. Не стыдно ли тебе, Саша, делать вид, что ты не знаешь таких простых вещей? Кстати, и Игорю Янину, знающему, как семейство Ганичевых (он сам, дочь Марина, и «друзья семьи») более 20 лет властвует в Союзе писателей, озвучивать на весь наш 15-й съезд «сенсационную новость» о «кумовстве» и о родственных отношениях Владимира Толстого и Сергея Шаргунова?

А между прочим, Саша, ты, наверное, согласишься, что я лучше всех вас знаю состояние литературной жизни «от Москвы до самых до окраин», потому что у меня за плечами 60 лет пребывания в Союзе писателей и 30 лет работы в журнале «Наш современник», где при мне печатались лучшие произведения сотен прозаиков, поэтов, критиков, литературоведов России. И я не зря подумал: а что, если нам создать руководящую троицу — меня, лучше всех знающего, кто есть кто в сегодняшней литературе, Ивана Переверзина — не только талантливого организатора (когда о нём говорят со злобой «поэт-хозяйственник», я жалею, что это не обо мне, которому не хватает хозяйственной жилки), но и талантливого писателя (те, кто его хает, забыли, что его как прозаика заметил Распутин, а как поэта всегда печатал Юрий Кузнецов), а третьим пригласить полного сил, самолюбивого и справедливого в своих оценках Сергея Шаргунова. Именно этот вариант мог стать подлинной победой нашего съезда. А тот выбор, который вы сделали сейчас с помощью небывалой агитации с твоей стороны, Саша, не говорю уж об интернете, о Дорошенко и Огрызко, снова закрепит ивановско-дорошенковско-волонтёрский стиль бюрократической жизни, видимости работы и продолжающегося застоя в нашей литературе. Ещё один комментарий, Саша. Последний.

Ты пишешь: «Я в отличие от всех перечисленных ("ветхозаветных старцев" — Ст. К.) не получал от Союза писателей (от власти!) ни квартиру в центре Москвы, чтобы её сдавать, ни дачи в Переделкино, ни государственной премии».

Я тоже не получал от власти квартиру в центре Москвы, я её построил на собственные деньги в писательском кооперативе в районе метро «Аэропорт». Как въехали мы в неё с женой 60 лет тому назад, так и живём в этих двух комнатках. У меня даже и рабочего кабинета нету, пишу так же, как Геннадий и Николай Ивановы, «на коленке». Но всё получается не хуже, чем у них. Издал за последние четверть века книг пятьдесят, если считать все переиздания. Конечно, удобнее было бы всё это на даче в Переделкино писать, но я получил её лишь на 83-м году жизни, после 20-летнего ожидания в очереди. И после шести лет (с 2008-го по 2013-й) работы на посту председателя президиума Международного литературного фонда. Так что, Саша, внешние бытовые условия наши не очень отличаются друг от друга. Правда, есть у меня три премии: Государственная РСФСР имени А.М. Горького (советская), Патриаршая премия и премия Союзного государства за перевод на русский белорусского эпоса «Песня о зубре». Но это случилось, наверное, лишь потому, что я пил всё-таки меньше тебя и, главное, никогда не опохмелялся.

 

III. Аксакалы и «комсомольцы»

Вот мы и собрались — несколько «калужских» сопредседателей Ганичева — за неделю до съезда и неожиданно узнали, что у двоих из нас — Ивана Переверзина и Станислава Куняева — нет делегатских мандатов, что в результате работы «на коленке» деятелей с Комсомольского проспекта (далее буду называть их «комсомольцами»): секретаря правления Союза писателей России Геннадия Иванова и его прямого начальника Николая Иванова, исполняющего обязанности Валерия Николаевича Ганичева, — двое из руководителей (сопредседатель и заместительпредседателя) лишены возможности быть полноправными делегатами съезда… Гостями — пожалуйста, но без права голоса и права быть избранными… В этот день ещё было не ясно, кто будет баллотироваться на должность председателя союза… А может быть, ещё и сам Ганичев найдёт в себе силы выдвинуть себя в пятый раз на первую роль.

Я чувствовал, что мне соглашаться не с руки, что со своими глазами и со своей усталостью от работы в журнале — пропаду… Но одновременно вспоминал, как мы защищали этот дом от евтушенковских наёмников в 1991 году, как я разорвал их документ на право закрытия нашего дома префектом Музыкантским. И тут в моём сознании с помощью Алика Лиханова возникла фамилия Шаргунов. Но дело было не только в Шаргунове, а в том, что я был уязвлён обманом ганичевских опричников Ивановых. Тоже мне офицеры! Честь имею! Имеешь честь — так не бойся дать слово ветеранам, не интригуй, тасуя делегатские мандаты, словно колоду карт: кому дать, кому не дать! Кстати, как ты думаешь, Саша, легко ли мне было осознавать, что, имея некоторые серьёзные заслуги — три высших литературных премии, несколько десятков книг, не лежащих на магазинных полках, а переиздающихся и востребованных, тридцатилетнее руководство журналом, который затмил славу и «Нового мира», и «Знамени», и «Октября», об остальных и говорить-то нечего, — за неделю до съезда вдруг узнать, что делегатом не выбрали не только меня, но и ни одного из членов Союза писателей, работающих в «Нашем современнике»: ни Сашу Казинцева, ни Сашу Сегеня, ни Сергея Куняева, ни Евгения Шишкина… Словом, два Ивановых, на которых, как ты пишешь, «Союз писателей России держался в последние месяцы», сделали всё, чтобы на съезде не присутствовал никто из «Нашего современника».

— Станислав Юрьевич, — вытаращив свои искренние и бессовестные глаза, заверещал Геннадий Иванов. — Вас всегда выбирала калужская писательская организация, я сам договорился с Вадимом Терёхиным, что Вы идёте от Калуги. Звонил ему раза четыре.

Тогда я сам звоню в родную Калугу, как-никак, если меня на родине за писателя не считают, то всё-таки, может быть, вспомнят, что я почётный гражданин Калужской области. Слышу в ответ звонкий, уверенный в себе голос руководителя Калужской писательской организации Вадима Терёхина:

— Станислав Юрьевич! Никакой Гена Иванов мне в Калугу не звонил ни разу, ничего о Вас не говорил, поэтому от Калуги мы выбрали двух делегатов: меня и Серёжу Михеенкова из Тарусы, — то же самое подтверждают мои писатели-земляки Андрей Убогий, Юрий Убогий, Вячеслав Бучарский, Рудольф Панфёров…

А тут ещё кто-то из друзей приволок огрызковскую газетку, из которой я понял, что Огрызко всё знает лучше меня: «Инициатором этой борьбы (за председательский пост) является опытнейший интриган Станислав Куняев. Пару недель назад он не обнаружил себя любимого в списке делегатов. Раньше его на писательские съезды избирала Калужская писательская организация. А в этот раз калужане, видимо, решили, что есть более достойные люди, способные отстаивать на съезде интересы не двух-трёх престарелых литературных генералов, а всего писательского сообщества. По сути, они отказали главному редактору журнала "Наш современник" в своём доверии».

Ну, лопухнулись с Калугой, а врать-то зачем?

Ганичев на калужском съезде был умнее обоих Ивановых, или даже всех троих, если считать Котькало, выходца из этого же клана, когда в ответ на мою жёсткую, но справедливую критику работы руководства союза он, тем не менее, предложил мне чуть ли не сквозь зубы должность сопредседателя в системе руководства.

Уже будучи на съезде благодаря Бояринову, который выделил мне из своей «московской квоты» удостоверение делегата, я свёл Геннадия Иванова с Вадимом Терёхиным: одного взял за полу пиджака левой рукой, другого правой и спросил спокойным голосом: «Ну, кто из вас врёт? Сознавайтесь!». Оба «комсомольца» испуганно глядели друг на друга и молчали… «Эх, вы, а ещё поэтами называетесь!» — я плюнул им под ноги, растёр плевок и пошёл выступать к микрофону, где меня тут же «захлопали» несколько крепких мужиков, сидевших в зале в разных местах, и несколько научившихся говорить «честь имею!» визглявых баб. «Клакеры и клакерши! — понял я. — Нанятые хлопать в ладони за сотню-другую». А оба Иванова ещё притворяются, что денег нет! Но ещё яростней наймиты стали хлопать, когда съезду было объявлено, что с большим перевесом в голосовании Николай Иванов победил Сергея Шаргунова. Клакерши так не жалели своих ладоней, что я почти поверил: да, они знают Николая Фёдоровича Иванова, они конечно же читали его повести, опубликованные в последние 20 лет только в моём журнале.

Но на съезде до меня дошло, что для большинства делегатов рядом с прозой Иванова повести Проханова «Идущие в ночи» и «Чеченский блюз», повесть Альберта Лиханова «Непрощённая», рассказы Распутина «Изба» и «В ту же землю», повесть Андрея Убогого «Рукопись», повесть Михаила Тарковского «Фарт» и многое другое не существуют, что «шедеврами» на нашем съезде будут считаться в интернетных излияниях только сочинения Н.Ф. Иванова.

 

IV. Сердце красавиц…

Сколько благоуханной нежности вылилось на мою седую голову в дни моего 85-летия, особенно из женских уст. Светлана Сырнева из Вятки, Надежда Мирошниченко из Сыктывкара, Людмила Владимирова из Одессы.

Да и мужики не отставали, заваливая меня гроздьями менее изящных, но не менее искренних похвал. Вячеслав Лютый из Воронежа, Владимир Подлузский из Сыктывкара, Михаил Попов из Архангельска.

А я и знать не знал, что через две-три недели, когда все мои почитатели узнают, что я, возможно, выставлю свою кандидатуру на нашем 15-м съезде для избрания на должность председателя правления Союза писателей России, то в умах и сердцах почитателей и особенно почитательниц произойдёт полный психологический, мировоззренческий, а может быть, даже и шизофренический переворот, в результате которого столько дурно пахнущего словесного мусора слетит с тех же женских языков, которые как по команде начнут проклинать меня и восхвалять бывшего военного журналиста и офицера налоговой полиции Николая Фёдоровича Иванова, автора нескольких повестей и рассказов, напечатанных за последние 15 лет не где-нибудь, а в журнале «Наш современник» (хоть бы за одно это меня похвалили!).

Ах эти женщины! Поистине, сердце красавицы склонно к измене. А одна из них стала защищать имя Николая Иванова (хотя я совершенно не собирался нападать на него или в чём-то упрекать) с такой страстью, как будто он не Николай Иванов, всем известный, а, по меньшей мере, Никола-угодник, Николай Мирликийский, чудотворец, и поэтому именно к покаянию воззвали меня все сегодняшние Магдалины, ещё вчера чуть ли не омывавшие мне усталые ноги от палестинской пыли. Скольких наивных глупостей я начитался в интернете о том, как скверно я вёл себя на съезде и вообще, как непристойно порой пишу о своих коллегах.

Некая Марина Маслова, христианка и православная, отпуская всяческие комплименты Н.Иванову, с гневом обличает книгу моих интервью и бесед, носящую название «Стас уполномочен заявить»: «Творческая сила писателя, — пишет она, — истрачивается здесь на сочинительство дурных "эпитетов" и "кличек": "красноярский классик" (о В.П. Астафьеве), "блеск и нищета литературоведки" (Маслова даже не может правильно процитировать название моей статьи о Татьяне Глушковой, которая называется "Блеск и нищета кожиноведки"), "обкомовский прихвостень" (об одном поэте). Это не защита добра, — патетически восклицает литературная дама, — это мерзость перед Богом. Ибо никогда не признавал нас Бог мстить и унижать ближнего». Слава Богу, что хоть признала наличие в моих писаниях «творческой силы».

Насчёт того, к чему призывал нас Бог, спорить не буду, а вот насчёт того, что наша православная писательница смеет судить, на что автор истрачивает творческую силу, я скажу следующее:

«Красноярский классик» подписал позорное «письмо 42-х» либералов, подтолкнувшее Ельцина на расстрел российского парламента.

Впоследствии Ельцин приехал к Астафьеву в Овсянку и выделил ему за поддержку кровопролития в дни 3-4 октября 1993 года несколько миллионов рублей на издание 12-томного собрания сочинений. Получил Астафьев свои 30 сребреников ещё и за то, что в числе других советских интеллигентов подписал «Римское обращение» к советским гражданам, благословляющее распад Советского Союза.

А Глушкова заслужила слова «блеск и нищета кожиноведки» (читать надо внимательнее!) за то, что пыталась приклеить мне, Вадиму Кожинову и академику Игорю Шафаревичу ярлык «адвокаты измены»… И не из убеждений она попыталась объявить нас, троих патриотов России, предателями своей Родины, а чисто из женского истерического состояния, в которое иногда впадала.

А слова «обкомовский прихвостень» по отношению к Виктору Астафьеву принадлежат поэту Николаю Рубцову, о чём вспоминает вдова поэта Николая Рубцова Людмила Дербина в книге своих воспоминаний, которая у меня есть. Так что я советовал бы православной христианке Марине Масловой не слушать болтовню окружающих её мужчин-писателей, а побольше читать честных и объективных книг по новейшей истории России с её олигархами, писателями, поэтами и читателями. А что есть «благо перед Богом», что «мерзость» — то знает лишь один Господь, но не Вы, мадам.

Начну с самых талантливых имён, которые заслуженно заработали свою славу, постоянно печатаясь в журнале «Наш современник», который всегда гордился их публикациями.

Уважаемый, бесценный Станислав Юрьевич!

Примите сердечные поздравления с юбилейным днём рождения!

Богато одарённый человек, Вы занимаете блистательные высоты в поэзии, публицистике, литературной критике. Для миллионов соотечественников Ваше Слово стало подлинным откровением, немеркнущей путеводной звездой в пути к возрождению России.

Вы — бесспорный лидер и властитель дум в деле укрепления национального самосознания русских людей. Неукротимый общественный темперамент, яркий литературный талант, редкий дар убеждения и человеческое обаяние делают Вас прирождённым победителем, которому не страшны любые преграды.

Великолепный организатор, опытный руководитель, на протяжении почти тридцати лет Вы возглавляете журнал «Наш современник». Благодаря Вашим высоким деловым качествам и мудрой, взвешенной политике сегодня это самый читаемый литературный журнал в Российской Федерации.

Искренне и от всей души желаю Вам новых побед и свершений, крепкого здоровья, счастья и благополучия!

К моему поздравлению присоединяются все писатели Вятской земли.

С уважением и любовью

Светлана Сырнева

Ноябрь 2017 г. г. Киров

 

Но вскоре, во время приближения к съезду, Сырнева выложила на сайт «Российский писатель» ещё несколько писем, фактически уничтоживших её послание к моему юбилею.

Светлана Сырнева:

В отечественной политике уже не осталось честных выборов: как правило, это борьба денежных мешков. А у нас — русский офицер против денежного мешка! Это впечатляет, это красиво. Союз писателей России — последний бастион свободы.

 

Светлана Сырнева:

Горжусь нашим Союзом писателей России, основа которого — люди с твёрдыми убеждениями, талантливые, умные, с чувством собственного достоинства! Делегаты съезда проявили верность лучшим традициям русской литературы, выбрав независимый путь развития. Этот путь — нелёгкий, но все вместе мы справимся. Наша победа многим обязана отличной информационной работе союза. Замечательная статья Николая Дорошенко сыграла в этом огромную роль.

Для пояснения того, что хотела сказать Света Сырнева, обратившись к «замечательной статье» Дорошенко, мы публикуем отрывки из этой «замечательной» статьи, которой зачитывались все впечатлительные делегатки нашего съезда. В которой лгун Дорошенко цитирует клеветника Огрызко:

«Литературная Россия» сообщает вот о чём: «Как говорят, задача поставлена такая: якобы Куняев сразу должен воцариться в президиуме съезда, захватить в свои руки микрофон и на правах старейшины открыть и провести съезд, навязав всем делегатам свою волю. Цель — во что бы то ни стало заполучить пост председателя Союза писателей России и тут же провести на должность первого заместителя Ивана Переверзина».

Я здесь выгляжу почти как «чистый украинец Мишико», вырывающий из рук Порошенко-Иванова то ли микрофон, то ли автомат, а «Лит. Россия», как честнейшая в истории человечества книга — «Евангелие».

Но на этом вятская Светлана не успокоилась. Страсть выражать свои чувства в письмах — обычное лёгкое нервное заболевание женщин.

В далёкой молодости, помнится, я почему-то написал стихотворение: «Изжил себя эпистолярный жанр», я вспомнил его, когда увидел в сети четвёртое или пятое послание от Светланы, то ли съезду, то ли одновременно в какой-то степени мне:

 

Светлана Сырнева:

Дорогие друзья, о чём мы говорим! Я ничего не имею против того, чтобы заслуженные писатели Москвы получали от Литфонда дачи и квартиры. Получили — и слава Богу. Но один из лучших поэтов второй половины XX века Виктор Лапшин умер в нищете у себя в Галиче. Друг и единомышленник Кожинова, Юрия Кузнецова, постоянный автор «Нашего современника». Думаю, что он был и другом Станислава Юрьевича Куняева. Умер в нищете, потому что он — не москвич. И слишком гордый был, чтобы просить что-то.

Один из лучших поэтов Вятки Валерий Фокин несколько лет назад в результате несчастного случая стал инвалидом и с трудом передвигается. Живёт на одну пенсию и на то, что его жена летом вырастит в огороде. Тоже автор «Нашего современника». Как вы уже догадались, от Литфонда он не дождался ничего. И по Вятской земле этот список можно продолжать, и в любом регионе найдутся десятки, сотни примеров, когда на пороге писателя стоит не просто бедность, а нищета. И помощи искать негде. Я считаю, что Литфонд, мягко говоря, скомпрометировал себя, сконцентрировав своё внимание на нуждах писателей Москвы. Слишком это явно, слишком очевидно. Не уверена, что у них есть даже списочный состав членов Литфонда. Зачем, если все нужные люди на виду?!

Я не знаю, обязан ли в подобных случаях заботиться о своих членах Союз писателей России, отделение которого, конечно, в г. Кирове есть, да и лишние деньги в Вятской области водятся, если вспомнить о деятельности губернатора Белых и предпринимателя Навального, но думаю, что в этом письме есть скрытый упрёк не только москвичам, не только чиновникам из Литфонда или Союза писателей, но и «Нашему современнику», а значит, и мне лично. А «Наш современник» я считаю структурой не менее, а скорее более нужной, нежели Литфонды и даже Союз писателей.

Да, Светлана, Вы во многом правы. Но не во всём. Виктор Лапшин действительно был другом Юрия Кузнецова и через него и моим, и мы с Юрием Поликарповичем как могли помогали ему. Как можно чаще, нежели других, печатали, наша бухгалтерия всегда выписывала ему, насколько это было возможно, повышенные гонорары. Он был дважды лауреатом премии журнала и ценил все эти заботы, о чём свидетельствуют дарственные надписи на его книгах, присланных мне:

«Станиславу Юрьевичу Куняеву от русского сердца

В.Лапшин. 22./XI.89»

«Станиславу Юрьевичу Куняеву на добрую память во славу России

В. Лапшин. Сентябрь 86 г.»

Продолжение следует

 

 

<