21.08.2018
От первого лица
22 июня Басманный районный суд города Москвы закрыл находящееся в производстве Главного следственного управления Следственного комитета...
Подробнее
«Хождение за правами» Какие концы! Какие края в нашей бескрайности! С детства любимая то ледяная, то огненно-жарк...
Подробнее
Словом сближать народы В Доме Ростовых состоялось XIIIочередное общее собрание, собравшее делегатов 36 писательских организаци...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

Мы только что смотрели фотографии с Книжной ярмарки на Красной площади, где он — Андрей ДЕМЕНТЬЕВ — в окружении поклонников раздаёт автографы. В прекрасном расположении духа, превосходном настроении… И вдруг нас обожгла печальная новость: умер…

Не прошло двух недель, как от нас ушёл Валерий ГАНИЧЕВ, который без малого четверть века был кормчим писателей России. Ушел, но навсегда оставил свое славное имя в истории русской литературы.

Светлая память...

 

 

 

 

 

События
В посольстве Республики Болгарии в Российской Федерации состоялась встреча творческой интеллигенции Болгарии и России с Президент...
Подробнее
Виктор Потанин, Владимир Костров и Константин Ковалев-Случевский стали лауреатами Патриаршей литературной премии 2018 года ...
Подробнее
В Минске прошёл V Международный литературный форум «Славянская лира», который уже несколько лет активно поддерживае...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Сельский паренёк с Тамбовщины Вячеслав Богданов
опубликовано: 30-07-2017

 

 

Вячеслав Богданов в своих стихах предстаёт перед нами человеком собранным, цельным и духовно содержательным, а как поэт — с безусловной одарённостью и редкой нравственностью, что и решает, в общем-то, судьбу художника: талант и воля к честности, к справедливости, к совестливости, к труду, положенному на порог отчей избы, земли русской.

Богданов был очень русским человеком и беспощадным поэтом русским был. Его не сомневаясь надо ставить в тот золотой круг русских авторов, рано и трагически распрощавшихся с жизнью, в круг Дмитрия Блынского и Николая Анциферова, Анатолия Передреева и Николая Рубцова.

Сельский паренёк с Тамбовщины, он явился в 1953 году на Челябинский металлургический завод, где сформировались его взгляды на призвание. Вячеслав стал знаменитым поэтом на Урале, а погиб в Москве в 1975 году.

 

Рыжий берег травою окутан,

Здесь ничьи не остались следы.

Я не знаю, он взялся откуда,

Этот камень у чёрной воды.

 

Мы не можем и не сможем никогда указать пальцем, через какой чёрный камень «запнулась» и не перешагнула краткая стезя поэта, камней чёрных на пути не только русского поэта, но и русского народа — много, потому поблагодарим Вячеслава Богданова за сотворённое: оно прекрасно, искренне, оно — живое существо, то цветком расцветёт в душе у нас, то слезою матери русской очи нам освежит…

Вячеслав Богданов, друг мой первый, если бы он чуток пожил бы, пожил бы ещё чуток — ведь лишь приготовился, лишь в полный рост поэта распрямился!..

Но он возвращается к нам светлый, русский, добрый и неповторимый, как его отчий край, как его Россия, родина наша, зовущая и лебединая.

Вячеслав Богданов — настоящий поэт. А настоящий поэт — гневный, но добрый, внезапный, но мудрый, трудный, но прекрасный!

Господи, ну обереги его слово на путях грозных! Сбереги и дай простора ему.

 

Валентин СОРОКИН

 

 

   В синем цехе

 

Только утро разбрезжится синью,

Торопливо уйду со двора.

Я работаю в цехе Россия,

В синем цехе красы и добра.

 

Пусть дороги круты, словно годы.

Глубине поучусь у сохи.

Мне, рабочему парню завода,

Так нужны, до зарезу, стихи.

 

Петь так петь! Чтобы слабый с постели

Встал и небо подпёр головой,

Чтобы люди от песни добрели,

Заполнялись глаза синевой.

 

Но пока только вёрсты да вёрсты,

Да горит мой дорожный костёр,

Да летят полуночные звёзды

В голубые ладони озёр.

 

И дрожит молодая осина,

Что погреться пришла у костра...

Я работаю в цехе Россия,

В синем цехе красы и добра.

 

 

               Родимый дом

 

                        Н.Тряпкину

К дверям забитым я зимой приеду,

Замочный ключ до боли сжав в горсти.

И улыбнусь хорошему соседу,

И попрошу мне клещи принести.

Я в дом родной вернусь не блудным гостем!

И, как любовь,

Я ключ к нему сберёг.

И под рукой

Застонут длинно гвозди

И упадут, как слёзы, на порог…

И тишина мне бросится на плечи,

А голуби забьются под стреху.

Трубу открою в стылой русской печке

И, словно память, пламя разожгу!

Где Бог сидел — снежок набила вьюга.

И, осмотрев на карточках родство, —

Я вместо Бога

Сяду в правый угол,

Огонь в печи приняв за божество!

Дыши высоким пламенем, солома!

Пускай деревня видит наяву,

Как мой поклон —

Дымок над отчим домом —

Всему, чем я страдаю и живу!

 

 

                Раздумье

Н.Рубцову

 

Эту жизнь я люблю,

Как вначале.

Ты веди меня, сердце,

Веди.

Тридцать лет у меня за плечами,

Сколько будет ещё впереди?

По дорогам ни дальним,

Ни близким

Не терял я впустую

Ни дня.

Видно, как беспокойною искрой

Наградила Россия меня.

Только трудно одно перенесть мне,

Хоть в родные края не вернусь,

Я запел бы о городе песню,

Да деревню обидеть боюсь.

Ты, деревня, прости,

Дорогая,

Город стал мне хорошим отцом.

Я меж вами стою

И не знаю —

Ну к кому повернуться лицом?!

Чтобы жить мне, не ведая горя,

Чтобы сердце не рвать пополам,

Я хотел бы уральский мой город

Передвинуть к тамбовским полям.

По крови хлеборобов наследник,

По труду своему — металлург…

Только знаю, что в час свой последний

Мне в деревню захочется, друг.

 

         

           Памяти поэта

           

           И пускай я на рыхлую выбель

           Упаду и зароюсь в снегу…

          Всё же песнь отмщенья за гибель

          Пропоют мне на том берегу.

                                         С.А. ЕСЕНИН

 

Улеглась в гостинице гульба,

Жёлтый мрак качался в коридоре.

Как смогла ты,

Подлая труба,

Удержать такое наше горе?!

Не вино сдавило вдруг виски,

Не метель,

Что выла, словно сука, —

Это пальцы подлостей людских

Прямо к горлу подступили туго.

Спал подлец,

Напившись в кабаке,

Над поэтом зло набалагурясь…

Смертный миг…

Лёд треснул на Оке…

Только мать на всей Руси проснулась…

Что же ей почудилось тогда?

Может быть,

Взаправду увидала,

Как с небес

Горючая звезда

На крыльцо морозное упала.

И зажгла зарю в селе звезда.

Мать у русской печки суетилась.

По снегам глубоким,

Как беда,

Весть на санках к дому подкатилась.

Рухнул месяц с голубых высот.

И берёзы

В дымной круговерти,

Словно петлю,

Рвали горизонт

И стонали голосом бессмертья.

 

 

            Во Владимире

                                   С.Никитину

Здесь Русь моя на все четыре стороны

В зелёной вьюге

Вешнего огня.

Зубчатыми лобастыми соборами

Устало смотрит древность на меня.

Пусть опустели башни колокольные,

И ржавь легла от вековых ветров.

Но слышу я: идут на битву воины

Под перезвон седых колоколов.

 

Лежат равнины,

Росами омытые,

И Русь моя огнём озарена.

Дрожит земля под конскими копытами,

И на крестах распята тишина.

 

Я слышу гром

И стон за перелесками,

А у Кремля

Рыдающий народ.

О, дайте мне

Доспехи князя Невского

И верный ключ

От Золотых ворот…

                    

 

                    Стог

 

               — А кой тебе годик?

               — Шестой миновал.

                                           Н.А. НЕКРАСОВ

 

Тяжёлый год. Нетопленная печь.

Глухая ночь,

А в доме — ни полена.

Над стогом месяц высится,

Как меч.

Крадусь в степи,

Как будто бы из плена.

Огонь в избе объездчика потух…

И не страшны мне ни погост,

Ни волки…

Лишь скрип салазок напрягает слух,

Торчит стерня,

Острее, чем иголки…

Я стогу в бок вогнал железный крюк,

Обучен рано ремеслу такому…

Но только стог упрям,

                                 как жадный друг,

Мне по клочочку выдавал солому.

И дёргал я солому сколько мог,

Искал места, где легче подступиться.

Вгонял я крюк.

И, оседая, стог

Стонал в ночи,

                      как раненая птица.

И я, мальчишка десяти годов,

По-взрослому,

Совсем не без опаски,

Между чужих запутанных следов

Тянул домой с соломою салазки.

Такая даль искрилась впереди!

Такие звёзды крупные сияли!

Хотелось всю деревню разбудить,

Но брёл тайком,

Чтоб люди не видали…

Я отдохнуть присел на бугорке, —

Спасителем от всех морозных бедствий

Колхозный стог виднелся вдалеке,

Раздёрганный кругом,

Как наше детство.

Я это всё запомнил и сберёг.

И сердце оттого не каменеет…

И душу мне,

Как тот колхозный стог,

Никто вовек раздёргать не сумеет!..

 

 

          Я живу

 

Я живу на озёрном Урале,

Ты живёшь на великой реке.

От моей полуночной печали

Почернело кольцо на руке.

 

Упаду, как ослепшая птица,

Путеводной не видя звезды.

Из какого резного копытца —

Выпить мудрость волшебной воды?

 

Доживу без любви и без ласки

И тебя никогда не дождусь.

Всё равно, как царевич из сказки,

Я однажды тебе пригожусь.

 

Ты очнёшься, но будет уж поздно,

Слишком жизнь у людей коротка.

Укачает упавшие звёзды

Голубая речная тоска.

 

 

                 Вера

 

Сын земли российской по закону,

Приучённый с юности к труду,

Я, военным детством закалённый,

По деревне с песнею иду.

 

Тем, кому по сердцу мое пенье,

Тот со мною рядом становись!

Пусть слова бросают,

                                 как каменья,

Нытики, не верящие в жизнь.

 

Я вовеки песню ту не брошу.

И пойду, уверенный, в дела,

Как идёт разгневанная лошадь,

Закусив стальные удила.

 

 

               Скорость

 

Мчит земля, словно конь, ошалело,

Натянули поводья века.

И от скорости — пеною белой —

Отлетают с боков облака.

 

Как угнаться за скоростью света

По незримым доныне следам?

Мы устали от вешнего цвета

И тоскуем по зрелым плодам…

 

Зреют звёзды, как яблоки, споро.

Протянули к ним руки века…

Ты, Вселенная, — сад за забором,

 

Мы — соседские дети пока!..

 

 

***

 

 

Брат. Поэт. Друг…

 

Как-то в душевной беседе я спросил Славу (так мы, родственники, звали поэта Вячеслава Богданова):

«Кого из нас ты больше всех любишь?». А нас было много…

 

Если честно, ожидал, что он скажет, — меня. Но нет, назвал двоюродного брата Алексея. Вначале мне стало как-то грустновато, ведь я же знал, что таких доверительных отношений, такого взаимопонимания с другими братьями и сестрами у него не было. Он знал, что больше, чем я, никто из родственников так не любил поэзию, не дорожил ею! Он чувствовал, как я тянусь к его слову. Знал, что мне будет больно от такого ответа. Но сказал правду. Я, конечно, спросил, почему. Он ответил, что они с Лешкой одногодки и детство прошли босиком, прожили самые тяжёлые годы. Потом вместе жили и работали на Урале. После такого честного ответа мне стало легче: Слава не покривил душой передо мной…

У нас разница в возрасте была девять лет, в те годы она была заметной. Но, несмотря на это, мы со Славой тянулись друг к другу. Постоянно переписывались, часто встречались. Я хорошо помню, как учился в Звенигородском техникуме, мне было 15 лет, а Слава жил в Челябинске, вот с тех пор я начал с ним переписку, следил за каждым его стихом, увлёкся поэзией. Он мне привил чувство любви к поэзии, а если точнее, расширил и углубил, так как чувство поэзии даётся матерью.

Всё, что им написано, подарено мне с прекрасными надписями. Вот последний прижизненный сборник, вышедший за месяц до гибели, «Избранное». Пишет, как прощается, как завет оставляет: «Живи, Виктор, открыто, честно, как и живёшь, на прекрасной русской земле».

Со Славой общаться было очень интересно, он был прост, не был заносчивым, не кичился, что поэт. Всегда при встречах читал много стихов, чаще своих. Его и просить не надо было, сам как должное это делал и получал удовольствие. А сколько у него было юмора, каламбуры сыпались один за другим. По каждому поводу — шутка! Он был не вредный, добрый, не ехидный, не злопамятный. Да, по-моему, он и обижаться по-настоящему не мог. Всегда у него присутствовала улыбка, шутка. Добрая у него была душа. А иначе и стихи такими душещемящими не стали бы.

Корни у нас поэтические, родственники некоторые слагали стихи, частушки, кто-то печатался, но у большинства пела душа. Да, богата тамбовская земля талантами, благодатная почва для этого здесь. Вот и на последних днях литературы в Шульгинской средней школе сколько мы услышали стихов интересных, написанных школьниками, какие умные глаза, как они тянутся к поэзии, к искусству. Это же мы увидели и услышали в Мордовском районном доме культуры. А как школьники читают стихи Богданова, какие песни поют на его стихи! Радостно становится, что прорастает его творчество, воспринимается новым поколением. Значит, доброе звено заложено в нём, коль всходы хороши.

Творчество Вячеслава Богданова многогранно, в нём постоянно находишь что-то для себя, открываешь новые светящиеся грани таланта. Вот я вроде бы хорошо знаю его стихи, но недавно, получив подборку в журнале «Подъём», открыл для себя новое отражение: о судьбе человека, о счастье и несчастье, о памяти, о свете жизни и любви. Вроде бы небольшая подборка, но она, умело составленная, освещает названные стороны творчества. А в сентябрьском выпуске журнала «Наш современник» со вступительным словом о друге Валентина Сорокина, творчество Богданова отсвечивается другими гранями: любовь к родине, любовь к женщине.

Всего Слава написал более двухсот стихотворений и четыре поэмы, пятую только начал, о сталеварах. Конечно, немного. Но так распорядилась судьба, Валентин Сорокин рассказывал мне, что поэт состоится тогда, когда в его творчестве есть любовь к Родине, любовь к человеку, к другу, к работе, к памяти, любовь к природе, к матери, к таинствам Вселенной. Важно, чтобы у поэта была своя стержневая тема. Конечно, прав Валентин Васильевич. Мне думается, в творчестве Богданова все эти составляющие есть и, что характерно, они как-то перекликаются, одна с другой. Поэт старается соединить их воедино: человека и природу, город и деревню, сегодняшний день с прошлым и будущим, нашу Землю со Вселенной…

Я как-то проанализировал, о чём же больше писал Вячеслав, хотя и понимаю, что к оценке творчества так арифметически подходить нельзя, потому что в одном стихотворении присутствует и природа, и человек, и судьба его, и город, и деревня. Но всё же я разделил явные темы, и что получилось?

Наибольшее количество стихов написано о человеке, о его судьбе, о друзьях, о поэтах. Такие стихи, как «Юность», «Человек», «Одногодкам», «Молодожёнам», «Студентка», «Здравствуй, жизнь», «Молодой поэт», «Звёздность», «Василию Фёдорову», «Борису Ручьёву», стихи, посвящённые другу Валентину Сорокину, стихи-посвящения Сергею Есенину и много других сильных произведений говорят о глубоком переосмыслении времени, об ответственности перед дружбой, о поиске главного в жизни, в понимании земного и небесного.

Большой раздел в творчестве поэта занимает тема малой родины, Тамбовского края, — стихи о родимом доме, о детстве, о матери: «Дом», «Родимый дом», «Отчий дом», «О матери», «Степь», «Родная степь», «Я пришёл в эту степь», «Моя деревня», «Васильевка», «Васильевские вечера», «Тамбовские земли» и много других.

Не каждому поэту дано воспевать одновременно и деревню, и город. У Славы это получалось. Большое место в творчестве Богданова занимает природа, её тайны и красота, особенно в стихотворениях «Земля», «Полдень», «Соловей», «Конь», «Лес», «Яблоня», «На реке», «У моря», «Резвятся дали», «В июле».

Всё творчество поэта пронизано любовью к Родине, к России, к русскому человеку. Все, кто знал Богданова, помнят, как он гордился своей Отчизной, как воспевал её в стихах: «Русь», «Стихи о Родине», «Во Владимире», «На Бородинском поле», «Я родился в России», «Голубой костёр»… Я помню, у него на груди всегда был значок «Русь», так и похоронили мы его с ним, а на могиле поставили тонкий большой стакан с водкой, на котором был изображён храм и написано слово «Русь». Русь — для него было слово святое и самое дорогое:

«Я родился в России, Россиянин я сам».

«Здесь Русь моя на все четыре стороны...».

«Я запахи твои, Россия, от всех на свете отличу».

«Ну, скажите, люди, разве можно надвое Россию поделить?».

«Здравствуй, край красоты и железа, молчаливая гордость Руси!».

«Я работаю в цехе Россия».

«Она всегда неповторима, Русь».

Эти слова были сказаны с болью в сердце и с большим чувством ответственности и сыновнего долга.

Тема любви к женщине занимает немного места в творчестве Вячеслава Богданова. Видимо, так сложилось. Первая краткая трагическая, но красивая любовь, а затем поздняя, тоже непродолжительная. Но какие чистые стихи:

 

Я живу на озёрном Урале,

Ты живёшь на великой реке,

От моей полуночной печали

Почернело кольцо на руке.

 

Или:

 

Звезда, звезда,

                    что смотришь так печально?

Оставь нам тайны добрые свои!

Ко мне любовь дорогой изначальной

Опять пришла сквозь сумраки мои.

 

Тема любви у поэта дополнена яркой любовью к друзьям, к труду. Тема работы, в большом понимании этого слова, тема рабочего человека, в неразрывной связи с заводом, с Уралом, занимает очень важное место в творчестве Богданова. Он был очень совестливым и честным, чтобы не воспеть завод, рабочего, друзей по бригаде, родной Урал, который дал ему хлеб, кров, друзей, а самое главное — поэтические крылья. Неблагодарным поэт никогда не был. Он понимал, кто его родил, кто научил ходить и кто воспитал, кто дал путёвку в большую жизнь. Главная черта его характера — совестливость.

 

Коль доведётся умирать,

То у меня, учтите,

Завод — отец,

Деревня — мать,

И чёрный труд — учитель!

 

В своей главной поэме «Звено» Богданов глубоко и поэтично раскрывает стержневую тему города и деревни, рабочего и крестьянина, завершая произведение такими словами:

Сельчан беру я за руки,

Беру,

И мы спешим товарищам навстречу,

Над головою голубеет высь,

И кажутся все дали голубыми…

А мы спешим, А мы уже сошлись.

И я —

Звено единства между ними!

 

Хотя от Славы часто можно было услышать, что «я великий русский поэт», но он прекрасно понимал, кто есть кто и на какой поэтической вершине находится. Главное — он не останавливался, всегда смотрел вперёд, знал свой потенциал, свои возможности. Он знал, что основное им ещё не сказано.

Как-то в беседе в Москве в конце 1960-х годов я сказал ему, перед этим прочитав только что вышедшую книгу Николая Рубцова «Сосен шум»: «Слав, а Рубцов сильнее тебя!». Сразу же вопрос: «Почему?». Поскольку я не профессионал, то ответил, что не могу грамотно объяснить, но чувствую. Слава нахмурился и сказал: «Виктор, ты никогда больше мне об этом не говори. Если я с тобой соглашусь, то мне надо бросить ручку и прекратить писать». Больше на эту тему мы никогда не говорили.

Сейчас, когда прожита большая часть жизни, когда я научился кое-чему и познал кое-что, могу сказать, что Николай Рубцов, действительно, большой поэт, но и Вячеслав Богданов далеко не отстал от него, а по отдельным темам и стихам надо ещё подумать, кому отдать пальму первенства. Слава это чувствовал и настойчиво шёл к своей вершине. Его стихи нежные, добрые, патриотические, доступные, земные, высоконравственные.

И я думаю, неслучайно его творчество проросло к нам в XXI век. Его родниковый голос востребован нами. Как сказал выдающийся писатель Пётр Проскурин: «Он пытался понять, что такое Россия, что такое русский человек. И самое главное — что делать дальше. Он был из сердца народа. Он болел его болью».

 

Виктор СОШИН