26.05.2019
От первого лица
Новая книга, выпущенная в этом месяце в рамках издательской программы Международного сообщества писательских союзов и издательства...
Подробнее
Наряду с журналом «Голос Востока» и еженедельником «Литература и искусство» русскоязычный литера...
Подробнее
А что такое дым бессмертия, в этот вечер мог понять каждый: курилась ая-ганга, голубая трава, привезённая из Улан-Удэ, ко...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

 

 

 

Диплом Ивану ПЕРЕВЕРЗИНУ

за особую роль

в укреплении мира на планете

 

 

События
11 марта мир отметил День содружества наций. В честь этого события Благотворительный общественный Московский фонд мира награди...
Подробнее
В Гаване прошла научная конференция «Равновесие мира» им. Хосе Марти, на которой Международное сообщество писательских...
Подробнее
Песни на стихи Алексея Фатьянова люди поют, порой, не зная автора, считая слова народными. Не это ли лучшая память поэту?! ...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Юрий РЫЧЕНКОВ о Владимире СИЛКИНЕ
опубликовано: 31-08-2017

 

 

 

Стоял тёплый осенний вечер. Я был в гостях у своего хорошего друга, замечательного православного поэта и прозаика Владимира Богатырёва. Я любил бывать в его крошечной однокомнатной квартирке в Долгопрудном, или как он любовно называл «Долгопе», сплошь заваленной книгами и архивными папками, с множеством икон и какой-то особенной атмосферой. Его супруга Лидия Ивановна потчевала нас чаем, настоянном на травах, и подшучивала над супругом, который не спеша рассказывал мне историю, видимо хорошо ей знакомую. Я же слушал своего собеседника буквально с открытым ртом — так интересны и поучительны были его рассказы.

В то время он редактировал литературный ежегодник «Слово Отчее». Делал он это с большой любовью, поэтому был требовательным, даже придирчивым редактором, но сотрудничать с ним было очень интересно. На этот раз я рискнул показать несколько стихотворений о войне. На его немой вопрос, объяснил, что подбирался к этой теме много лет. Я дитя войны, отец мой воевал, а его фронтовые друзья рассказали мне много такого, чего я никогда не видел ни в одном военном фильме и не читал ни в одной книге.

Как ещё один аргумент, я сказал, что прочитал всю поэтическую военную антологию, вплоть до газетных публикаций военных корреспондентов. Мой добрый друг внимательно прочитал стихи и некоторые отобрал для публикации. Потом поднялся, порылся в своём громадном архиве и протянул исписанный тетрадный листок. Я прочитал пронзительное стихотворение необыкновенной душевной силы о войне, но о войне в Афганистане. К своему стыду, автора я не знал. А это был современный поэт Владимир Силкин. Это случилось пятнадцать лет назад, и с той поры я внимательно слежу за его творчеством.

И вот — новая книга Владимира Силкина «Кланяюсь в пояс дороге», вышедшая в белгородском издательстве «Зебра». Вместо подзаголовка «Стихи», я бы поставил «Лирика»: мне бы хотелось, чтобы читатели относились к этому определению в его изначальном смысле, чему в полной мере и соответствуют собранные в книгу произведения. В настоящей лирике более чем где-либо душа художника сливается с данным предметом или явлением в одно нераздельное состояние. Задушевность — первый признак лирической поэзии.

Поэт обладает поразительной глубиной и неповторимой оригинальностью восприятия, воспроизведения и создания образа видимой, чувствуемой им действительности. Его стихи воплощают то философское единство человека и природы, когда природа даёт самочувствие вечной жизни, определяя нравственную меру вещей и явлений. Объединяет мироощущение поэта именно внутренняя гармония, воплощённая в стихах, нераздельность чувства и мысли, когда в них органически переплетаются радость жизни, грусть, печаль, сознание скоротечности бытия.

Необходимо особо отметить, что задушевность стихотворений Силкина отличается истинно русскими чертами, как у человека и поэта с глубокими народными корнями. У него громадный жизненный опыт. Игорь Северянин, кстати, был убеждён: «Родиться русским слишком мало — им надо быть, им надо стать». Русские своё представление о нации всегда связывали с русской душой и духовностью. О русской душе, русской жизни, русской манере страдать, бунтовать, любить, о необузданной, неукротимой, богатырской, молодецкой, шальной, забубённой русской удали — том фантастическом духовном мире, в котором почти неправдоподобно сплетены несовместимые качества этого могучего лихого племени написаны горы книг. Но основой русской духовности в свете национальной традиции служит жизнь человека с позиций идеалов истины, любви, добра и красоты.

Поэтическое дарование Владимира Силкина, продолжая традиции великой русской классической поэзии, позволяет читателю окунуться в мир неподдельных чувств и образов. Поэт обладает собственным мироощущением, и его творчество претерпевает явную эволюцию: от «малой родины» до обобщённого образа «большой» Отчизны. При этом эстетическую основу образа Родины в его стихах создаёт гармоничное единство человека с природой. Без всякого пафоса, казалось бы, в самом обыденном поэт сумел передать свои чувства к родной Земле, когда он любуется елью, но втайне по доброму завидует ей, как живому существу, потому что она, усмехаясь над ним, говорит: «Всё на земле я вытерпеть могу, / Поскольку я вросла в неё корнями». Как проникновенно звучат строчки о родной земле: «Любите её и целуйте. / Она, как родимая мать, / Вас будет всегда принимать».

Владимир Силкин как патриот своей Отчизны понимает, что без прошлого нет будущего. Поэтому так ярок образ древней земли русской: «Над куполами зрела Русь / И прорастала чистым снегом», и так жива память, как в строках стихотворения «Наследство»:

 

Зато на сто вёрст синева,

Зато облака под ногами,

И песни, в которых слова,

Для нас собирали веками.

 

Владимир Силкин настолько ощущает своё единство с природой, что буквально очеловечивает её. У него «И стада заблудившихся туч разревутся, что малые дети». А цветок — живое существо: «...Смахнул с ресниц слезу, / Открыл глаза, увидел поле». У берёзы «ранимая душа». И, как милой женщиной, поэт любуется осенью в стихотворении «Сентиментальный вальс»: «Поздняя осень в оранжевой кофточке / Молча стоит под окном».

С какой задушевностью рисует поэт картину, в которой сливаются в единое целое его любимая осенняя пора, милый сердцу Рязанский край и красота среднерусской природы в стихотворении «Осеннее Константиново»:

 

Подышать берёза вышла

За околицу с утра.

И всё кажется, кому-то

Нежность выплеснет сейчас.

И глядит с улыбкой утро

Из её огромных глаз.

 

Мать — самый дорогой и близкий человек. И Владимир Силкин как любящий и благодарный сын живёт с постоянной памятью о самом дорогом человеке, постоянно сверяя свою жизнь с голосом матери. Он горько сожалеет, что не встретился в жизни с сердечной травой: «Если б нашёл, вероятно, и мама / Рядом со мною ещё пожила». И восклицает, как всем в назидание: «Не уезжайте надолго от мам / Не поминайте их всуе».

Одновременно поэт благоговеет перед женской красотой, находя великолепные эпитеты и сравнения:

 

Волосы женщины пахнут дождём,

Снегом весенним, безоблачным днём,

Спелой малиной, осенним листом,

Светлой росою в тумане густом.

 

Так естественны строки стихотворений Владимира Силкина, характеризующие русского человека! Его старик «И потому живёт всю жизнь счастливым, / Что помогать другим не устаёт». А можно быть счастливым «если свет, как и небо, дарить». Про себя поэт откровенно признаётся: «Я всё молчал в ответ на клевету, / И уходил от неприятных споров. / ...Прощаю всем безумства и хулу». И в яркой зарисовке любуется непередаваемыми качествами русской души в стихотворении «Не верю неподвижным поплавкам»:

 

О Русь моя, ну что ты за страна!

Играешься до старости в игрушки…

И верю я, что именно у нас

Иван-дурак женился на лягушке.

 

Владимир Силкин понимает, что поэт должен уметь слушать не только собственную душу, но и душу народа. Следуя развитию народнопоэтической традиции, поэт наследует идеалы народной нравственности и образности разговорной речи. В своих стихотворениях он часто использует разговорную лексику, чем обогащает текст и недвусмысленно заявляет читателю о своих истоках. По всей книге разбросаны ароматные слова и обороты: «уйдёт в бучило», «перемёт на перекате», «младенцы в зыбках спят», «какая стынь», «да побольше б воды зарастающим ряскою рекам», «затопчу любую гнусь», «жарь до яблок пёхом», «шагнёшь к душистой боровинке». Как говорит сам поэт: «Я забытые словечки / В книгу красную пишу». Следуя той же традиции, он тщательно оберегает музыкальную основу своей поэзии, поэтому многие стихотворения Владимира Силкина стали задушевными песнями.

Веря в своё предназначение, автор абсолютно уверен в том, что «поэт живёт и правит властью, заключённою в строке». И потому незыблемо следует твёрдому правилу, которое адресует и всем тем, кто стал на литературную тропу:

 

Не подставляй лица гордыне,

Не верь во всякую хвалу,

Трудись, как проклятый, отныне,

Пришитый строчками к столу.

 

На поэтическом творчестве Владимира Силкина, много повидавшего и пережившего, лежит явная печать философских воззрений. Его философская мысль является образной тканью стиха. И это естественно для русского поэта. В русской культуре философской поэзии принадлежит особое место, её художественные открытия напрямую воздействовали на литературный процесс. И в этой небольшой по объёму книге имеются простые, но основополагающие жизненные принципы, которые заключаются в выразительных строках: «Но жаль, что жизнь так быстро убывает / И боязно чего-то не успеть / ...И очень страшно не понять природу, / И боязно судьбу предугадать».

Несомненно, в лице Владимира Силкина мы имеем достойного продолжателя духовного начала в русской классической поэзии. Его творчество, сохраняющее традиции русского мира, — заметное явление в литературной жизни современной России.

 

 

Юрий РЫЧЕНКОВ