26.05.2019
От первого лица
Новая книга, выпущенная в этом месяце в рамках издательской программы Международного сообщества писательских союзов и издательства...
Подробнее
Наряду с журналом «Голос Востока» и еженедельником «Литература и искусство» русскоязычный литера...
Подробнее
А что такое дым бессмертия, в этот вечер мог понять каждый: курилась ая-ганга, голубая трава, привезённая из Улан-Удэ, ко...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

 

 

 

Диплом Ивану ПЕРЕВЕРЗИНУ

за особую роль

в укреплении мира на планете

 

 

События
11 марта мир отметил День содружества наций. В честь этого события Благотворительный общественный Московский фонд мира награди...
Подробнее
В Гаване прошла научная конференция «Равновесие мира» им. Хосе Марти, на которой Международное сообщество писательских...
Подробнее
Песни на стихи Алексея Фатьянова люди поют, порой, не зная автора, считая слова народными. Не это ли лучшая память поэту?! ...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Неопубликованная беседа Валентина Распутина и Лучезара Еленкова
опубликовано: 28-08-2017

 

 

 

В марте нынешнего года в Болгарии прошли Дни памяти Валентина Распутина, посвящённые 80-летию со дня рождения классика литературы. В программу была включена и презентация моей книги о писателе, вышедшей недавно в серии «ЖЗЛ». На представлении её в разных аудиториях Софии неизменно присутствовали писатели и переводчики, которые дружили с Валентином Григорьевичем много лет. Среди них был выдающийся болгарский поэт, прозаик и публицист Лучезар Еленков. Он познакомился с Распутиным в Москве на заре их общей писательской молодости. Лучезар возглавлял тогда Болгарский культурный центр в российской столице, был соредактором, вместе с русским поэтом Владимиром Фирсовым, советско-болгарского литературного журнала «Дружба». Сейчас Еленков издаёт в родной стране две газеты. Одна, носящая название «Жарава» («Жаровня», хранительница огня), — национальный вестник Антифашистского союза, вторая — писательская с оптимистическим названием «Моя вера».

После наших бесед в Софии Лучезар прилетел в Москву на необычные творческие встречи. Министерство иностранных дел России, среди дипломатов которого немало членов Союза писателей, пригласило в столицу своих коллег — поэтов и прозаиков из нескольких дружественных стран. Еленков оказался в их числе: когда-то он служил на дипломатическом поприще. В череде творческих выступлений Лучезар выкроил время и побывал у меня в гостях. Он передал текст своей беседы с Валентином Григорьевичем, датированной 20 февраля 1990 года. Время было трагическим, на разломе эпох, причём не только для нашей страны, но и для Болгарии. Здесь тоже здравые голоса заглушались либералами. Интервью осталось неопубликованным. Тем интересней вернуться к этому документу, каждая строка которого и сегодня звучит убедительно.

 

Андрей РУМЯНЦЕВ

народный поэт Бурятии,

заслуженный работник культуры России

 

Лучезар Еленков: Я познакомился с вами в начале семидесятых годов. На моей родине вас знают как большого русского писателя. Скажите, а в СССР есть такое понятие, как болгарская проза?

Валентин Распутин: Конечно! Кто из нас не читал Ивана Вазова, Димитра Димова, Димитра Талева, Ивайло Петрова… Наши литературы шли параллельно путями общих творческих и душевных интересов. Мы во многом смотрели на происходящее в жизни одинаковыми глазами. Вот говорят: задачи литературы. Да какие задачи, когда сама боль прощания с многовековым укладом жизни, а может быть, и предчувствие прощания с родиной каждого из нас, кто способен был помнить тепло родины, просились на писательское перо!

Болгария для многих из нас была и есть страной не только солнечного тепла, но и душевного тепла её народа. И вот трудно представить теперь: отныне мы перейдём на голый расчёт? Что мы по всем статьям, так сказать, купцы, пусть и ведущие справедливый торг? А как быть с кириллицей, как быть с освободительной миссией России в семидесятых годах прошлого века? Отдать истории, сдать в архив — и только? Я знаю: есть сейчас в Болгарии люди, которые склонны считать, что судьба Болгарии под османским игом была бы счастливей. У нас точно так же сыщутся умники, которые скажут, будто латынь для русского ничем не хуже кириллицы. Но ведь это помрачение, это неминуемо пройдёт и всё встанет опять на свои места. Однако прежде чем встанет, политиканство и вольномыслие за пределами разума могут натворить немало бед в отношениях между нашими культурами, да и просто между людьми. А эти потери, я уверен, приведут и к потерям экономическим.

 

Л.Е.: Спасибо за тёплые слова о Болгарии, о нашей литературе. Это очень важно. То, что ваши произведения часто выходили на болгарском языке, нас радует. Хочу напомнить: первое стихотворение Евгения Евтушенко за границей появилось тоже на болгарском языке. Впервые роман Булгакова «Мастер и Маргарита» вышел у нас после войны. Есть много других примеров, показывающих, какие тёплые связи были у наших литератур.

В.Р.: Можно назвать десятки русских писателей, которые любили Болгарию и создали здесь замечательные произведения. Нам с гордостью показывали места, где работал Паустовский, где бывали Шолохов, Леонов, многие другие…

 

Л.Е.: Паустовского мы помним. Когда он приезжал, я был молодым. На черноморском побережье есть его музей — комната, где он жил. С Болгарией были тесно связаны Леонид Леонов, почти вся плеяда вашего поколения… Скажите, над чем вы сейчас работаете?

В.Р.: Это самый трудный вопрос. Настолько сейчас тяжёлое и горячее, во всех отношениях смутное время, что если бы даже была у меня возможность писать, я бы не смог отдаться только литературной работе и писать с той же уверенностью в завтрашнем дне и читателе, что раньше. Если не вмешиваться в происходящие события и держаться в сторонке от них, может ведь так случиться, что наши книги с разными там чувствами, строгой моралью и ссылками на человеческую душу и читать будет некому. Люди предпочтут комиксы, дешёвые приключения и грязные увлечения.

Сейчас на общество в несколько лет свалилось слишком много соблазнов: и политических, и экономических, и каких только нет, вплоть до физиологических. У Василия Шукшина есть выражение: «народ весь разобрался», говорящее о нашем духовном неблагополучии и разобщённости. В обществе сегодня такой разнобой мнений, вкусов и предложений, что неискушённому человеку разобраться в них трудно. Старые авторитеты отменены, новые в борьбе за власть спекулируют любыми лозунгами, лишь бы перетянуть массы на свою сторону. Всё смешалось в российском доме. К политической сумятице нужно добавить насаждение бесстыдства, бескультурья, пропаганду самых тёмных, «подпольных» начал человеческой жизни. А лозунг «обогащайтесь!», который на практике означает, что в считанные месяцы явилась тьма бизнесменов, готовых купить на практике и продать всё, вплоть до отечественных святынь.

В такой обстановке, поверьте, трудно сохранять нейтралитет и оставаться спокойным. Вот и тратишь перо на статьи, чтобы дать людям своё толкование событий и удержать их от разинщины, которая привела бы к окончательной гибели страны.

Конечно, я заставляю себя обмакивать перо и в ту чернильницу, где не социальные страсти, а человеческие переживания и где добро и зло, как в пору нашей молодости, ещё хорошо различимы.

 

Л.Е.: Я помню, как обрадовались девушки в аэропорту, когда я сказал, что знаю вас как писателя. Это чистота в отношениях… Это только славянам присуще или оно просто осталось от того стремления осуществить социалистическую идею, которая не удалась пока?

В.Р.: В русском характере и в славянском в целом есть свои особенности, свои черты, которые отличают его от любого другого. В последнее время они всё больше стираются на общий манер, но живы ещё и внимательному взгляду заметны. Славянин как бы вылепился из природы позднее и не успел потерять с нею связь, пуповина между ним и окружающим боголепием не успела отвалиться. Поэтому славянин, как мне кажется, человек глубокого чувства. Он может падать в созерцательность, как в обморок, главный орган его существования — душа.

Вы заговорили о славянине и социализме. Я не решусь сказать, что славянин рождён для социализма и что эта идея лучше всего отвечает строю его души. Но в общине русский человек жил веками и пользовался этой хозяйственной и духовной структурой с огромной пользой для себя и государства. Он бы и колхозы перевёл в общину (а кое-где и удалось перевести), если бы не постоянный надзор и обдираловка, что и заставило самого лучшего работника и хозяина опустить руки.

Старая жизнь не устраивает нас. Давайте строить новую, более свободную, обеспеченную и справедливую. Но не так, как все в том же горячечном энтузиазме подбивают людей: сперва всё от начала до конца разобрать, а потом заново возвести то прекрасное здание, которое нам нравится. Но ведь разумный хозяин, не построив новый дом, не станет старый ломать и не останется на улице под дождём и снегом. К тому же неплохо бы спокойно разобраться, что следует ломать и что пригодится впредь.

Это неправда, что всё у нас в прежние десятилетия было только плохо. Умели быть и людьми, умели защитить свои ценности и создавать новые. И в литературе работали неплохо, несмотря на цензуру. Теперь вот нет цензуры, а много ли литературы? Дурость полезла из всех щелей, безвкусица и безнравственность. И не стало им никакого удержу. Это, что ли, свобода? Нет, это насилие с другого конца, ещё худшее и совсем бесконтрольное. Сегодняшняя разнузданность не знает границ, и если не остановить её, если не указать хамству на его место, можно зайти очень далеко.

Л.Е.: Скоро в вашей стране будет открыт памятник Христо Ботеву. К этой акции подключилось множество общественных организаций и неформальных движений Советского Союза. Я думаю, что открытие памятника покажет, что в наше время, когда есть напряжение, истоки дружественных связей у наших народов вечные и что никто не сможет обмануть наших людей. Как вы считаете, на какой основе надо развивать отношения с живущими на территории Советского Союза болгарами?

В.Р.: Разумеется, любое национальное меньшинство, в каких бы условиях по воле судьбы оно ни оказалось, должно поддерживать в себе национальное звучание и жить в собственной культурной и языковой среде. Пусть сколько угодно называют это национализмом — ничего страшного в этом понятии нет, когда национализм — культурный, ратующий за сохранение традиций, обычаев и самосознания родного народа. Сепаратизм некоторых наших республик вызван не национализмом, как принято думать, а политическим экстремизмом. И там, где оно начиналось с национальных лозунгов, — или отсутствовала культура, или её удалось подавить и подменить политическими требованиями. Такое сейчас, к сожалению, в порядке вещей.

Советские болгары живут не в чужом мире, а среди близких им славян. Тем более необходимо помочь болгарам сохранить всё своё, тогда и настроение у них будет лучше, и поработают они вдвое. Нет, вопреки всему не материя первична, а дух, и сегодняшнее положение моей страны подтверждает это. Когда бы был здоровым дух, стояло бы крепче моё Отечество и не поддавалось бы с такой лёгкостью на чужие модели во всём и вся.

 

Л.Е.: Последний вопрос. Вам не кажется, что национальные проблемы в Советском Союзе легче решить именно при помощи культурных связей, а не военной силой?

В.Р.: Конечно! И всё-таки, когда дом горит, музыкой его не спасёшь. Приходится вызывать пожарных. А отстояли от огня — можно заводить музыку. Только хорошую, действующую целительно на сердце и душу, внушающую любовь и необходимость друг другу всех, кто живёт в мире.

 

20 февраля 1990 г.