22.10.2018
От первого лица
Иван Переверзин, как сказала бы Марина Цветаева, поэт развития: он каждой новой строкой, каждым новым стихотворением предстаёт пер...
Подробнее
22 июня Басманный районный суд города Москвы закрыл находящееся в производстве Главного следственного управления Следственного комитета...
Подробнее
«Хождение за правами» Какие концы! Какие края в нашей бескрайности! С детства любимая то ледяная, то огненно-жарк...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

 

 

 

 

 

 

События
В пятый раз вступили в борьбу за титул «Романтик года» поэты, прозаики и менестрели. Идеологом и организатором ...
Подробнее
В посольстве Республики Болгарии в Российской Федерации состоялась встреча творческой интеллигенции Болгарии и России с Президент...
Подробнее
Виктор Потанин, Владимир Костров и Константин Ковалев-Случевский стали лауреатами Патриаршей литературной премии 2018 года ...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Стихи Валерия ИВАНОВА
опубликовано: 01-07-2017

 

 

 

Выше золота ценится

смелое русское слово… 

 

 

       Путь к вере

 

Знаю, почему ты вдруг поверила

В Бога и святую благодать, —

Чтоб рабу любви твоей, Валерию,

За грехи прощенья не видать.

 

Как-то всё прошло легко и весело,

Словно нас с тобой попутал бес:

Ты с улыбкой крестик свой повесила —

Я, наоборот, забыл свой крест.

 

Поздно на спасенье мне надеяться:

С жизни, как с дороги, не свернуть.

Разве что полюбит красна девица

Или сам влюблён в кого-нибудь.

 

Лишь бы было радостно спасённому:

Вдруг ему сей мир  осточертел?

Моя совесть больше не закон ему,

И чужая воля не предел.

 

Всё же хорошо, что ты поверила

В Бога и святую благодать.

Лишь за это грешного Валерия

Добрым словом будут вспоминать.

 

 

         Неприкаянный

 

Ты глядишь мне в глаза и вздыхаешь:

«Как же я без царя в голове?

Неприкаянность штука лихая — 

Жизнь у русских одна, а не две...»

 

Что ответить? Слова твои правы:

Мне бы здравого смысла щепоть.

Сам себе я сегодня — держава.

Сам себе я сегодня — Господь.

 

Но пускай тебя впредь не печалит,

Что по небу мой мечется взгляд.

От родного подальше отчалив,

Я любым расставаниям рад.

 

Не тревожься напрасно, родная,

Мне открыт милой родины вид.

И сорвавшийся в бездну не знает:

То ли падает, то ли летит?

 

                     

      Окликание Волховы

 

Окликаю сгоревшего лета цветы и дожди.

Полыхают призывно зарницы любви впереди,

Из пучины морской снова вышла ко мне Волхова.

И кружатся над нею волшебные листья-слова.

 

Я вернул ей утраченной юности стать.

Пусть опять как забвенье сумеет убогих  прощать.

Ничего не прошу я взамен у царицы моей.

Есть ещё доброта и тепло золотеющих дней.

 

Душу я отпустил за нечаянной радостью вдаль — 

Обогнать боль родни и развеять чужую печаль.

Пусть поёт о свободе, срывает с запретов печать, —

Подневольной душе никогда Волхову не обнять.

 

 

        Повторение чуда

 

В повторенье чуда верить надо.

Снова в сердце снежный календарь

Освещает вечности награды,

Что дороже песен и гитар…

Пусть лишь звон времён мой слух ласкает,

Прошлое за будущее пьёт.

Вечность ведь она — всегда такая:

Словно детский праздник — Новый год.

Маясь с одиночеством, я вспомню

День чудесный в жизни или знак.

Красота огней бенгальских в полночь,

Не проходит мимо просто так.

Поспешу ей вслед, пришпорив память.

Где ещё случится так любить:

Мерить бесконечный мир горстями,

Вечность из ладоней милой пить.

 

 

                     Ниточка

 

Человечек по ниточке быстро спускается,

Из ниоткуда спешит в некуда,

Надеется очень и удивляется,

Что ниточка тонкая не обрывается,

Держит его без труда.

 

А где-то рвутся тросы под тяжестью

В битвах подбитых бронемашин.

Уцелевшим танкистам ниточкой кажется

Путь от своих рубежей — до вражеских.

Да и все мы — спешим…

 

А человечек всё ниже спускается, — 

Рад, что не стал толстяком,

Поэтому ниточка не обрывается —

Говорит сам с собою, о чём ему нравится,

С верою лично знаком.

 

Мирочек уютный внизу повстречался бы —

Надёжный и тёплый, как дом.

А где-то над трупами кружатся ястребы,

Живые горюнятся, глядя на остовы.

И пьют на морозе крутом.

 

И человечек уже настороженный.

В сердце сомненья – на бис:

Неужто один я – Земля уничтожена?

Куда и к кому я спускаюсь о, Боже мой,

На ниточке этой завис?

 

Может, что-то уже миновал незамеченным?

Но вокруг ничего  не видать.

А где-то детишки, войной изувеченные,

Бегут друг от друга, от глаз человеческих,

От нелюбви в благодать.

 

Солнце пугают очками агатными,

Чтоб никто им в глаза не глядел…

Но человечку пути нет обратного –

Он всё ниже спускается в мир необъятного –

Взлётов великих и дел.

 

Жить лишь для Бога,  родни и товарищей,

Пить на победном пиру,

Пусть где-то ещё не погасли пожарища…

Вдруг ниточка рвётся, такое кошмарище:

В чёрную ухнул дыру.

 

Упал в мировой океан обездоленных –

Очнулся, как свергнутый царь:

Нищим, тверёзым, ничто не позволено,

Груда бутылок — супруга уволена, 

Сгрызен последний сухарь.

 

Крепко зажмурился, жалкий и скомканный,

Шарит в пространстве вокруг –

Ищет чего-то в ободранной комнате,

В неосязаемом русском, как в омуте.

Ниточку ищет… А вдруг?..

 

Прочь припустили надежды и слёзоньки,

Люди бросаются прочь.

Вот и ему за страдания воздано!

Вот и его испугались осознанно,

Не победившие  ночь!

 

 

 

               Письмо брату

 

 

Братик, привет! Я прошу о прощении в самом начале.

Мы не виделись лет двадцать пять, может, больше.

Наши дядьки родные на прошлой войне  и то чаще встречались.

А в последний раз в небе – над Польшей.

 

Сегодня и время кружится над будущим  вороном.

Вновь багряным судьбу указует нам  флагом.

Пусть наше наследство без нас поделили не поровну,

Наследство-то больше похоже на долг, а не благо.

 

Свитком проблем лучше души тревожить не будем.

Отечество – радость для всех. А дом наш — «хрущевка» – от армий,

О чём нам жалеть? Лихорадку бойцовскую буден

Навсегда завещали нам древние арии.

 

Может, пьяными были мы долго, но дело не в пьяном,

Ведь в стране и сегодня – разор и бедлам средь геройства.

Власть могучим опять с нами делится планом…

Но опять все надежды   на пику Святого Георгия.

 

Вечный морок – цари и вожди тонут в сумраке ада.

И сейчас от бесовских не спрятаться оргий.

Люди просто не в счёт, их порой представляют к наградам,

За сражения с новыми жуткими  ордами.

 

 В детстве робким я был, но сегодня иначе:

Мои страхи во прах обратились быстрее империй.

Вне молитв, так и  хочется правдой чертей озадачить

И почить, как все смелые в мире Валерии.

 

Угнетают порою эстрада, стихи и романы,

И любовь, и Серебряный век, и стремленье к свободе.

Вновь к борьбе против скуки и чувств ресторанных, 

Призывает клан избранных бог весть какого народа.

 

Зря нас к избранным ликам влекло – многих битая карта.

Надо было бы маму и папу побольше любить и жалеть,

Да девчонок-отличниц, скучающих  рядом за партой.

Это в жизни бы нам пригодилось и впредь.

 

Но столица ждала – среди лиц разливанного моря

Разлюбил три жены,  не признавших  мечты о высоком,

И сейчас на бутылку с любым страстотерпцем поспорю:

Лучше вовсе без крыши,  уж если под ней одиноко.

 

Энергичных в Москве пруд-пруди, озорные витии,         

Выше золота ценится  смелое русское слово… 

Это вовсе не значит, что я тебя, братик, счастливей –

Знаешь, в сердце Отчизны замёрзнуть  и нынче не ново.

 

Завершаю с надеждой. И может так статься, 

Словно я эмигрант  и задумал давно возвращенье

В ту страну, где мы встретимся, чтоб никогда не расстаться,

Как два мира в ином,  но и всё же родном измеренье.