19.06.2018
От первого лица
Словом сближать народы В Доме Ростовых состоялось XIIIочередное общее собрание, собравшее делегатов 36 писательских организаци...
Подробнее
Не могу молчать! *** Диана КАН, член Союза писателей России, г. Оренбург Я нынешнему и прошлому руководству ничем не о...
Подробнее
На Олимпе теперь не только боги «Его родной край — знаменитый покрытый мрачной завесой природных тайн, край стерх...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

В Доме Ростовых 19 апреля в 16.00 состоится презентация сборника известных абхазских поэтов «Сухумская крепость», изданного по целевой программе Международного сообщества писательских союзов.

 

 

 

 

 

 

События
Со встречи с поклонниками поэзии в актовом зале Консульства РФ в Варне начались в Болгарии презентации книги стихов Владимира Фёдо...
Подробнее
На XV съезде Союза писателей Казахстана состоялись выборы нового председателя. Им стал Улугбек Есдаулет. Возглавлявший писат...
Подробнее
В этот солнечный апрельский день в Якутске сошлось вместе сразу несколько праздников – Вербное воскресенье, Проводы зимы,...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Лев Котюков. «Палата №666». Повесть
опубликовано: 05-12-2016

 

 

 

Такова сила мифа…

глава из повести 

 

Один весьма неглупый профессор-литературовед, не без интереса прочитав в рукописи мою «Повесть о Страшном человеке», заключил её в разряд маргинальной прозы.

— Это что — уничижительный приговор?! — агрессивно спросил я.

— Отнюдь нет! Ничего уничижительного в ваших сочинениях я не нахожу. Скорее, наоборот… Вы вне всяких школ и традиций, вы всё время на грани самого себя, читать вас, всё равно что идти по неверным сваям над ледоходной рекой… Вернее, над бездной! Нет, всё же над рекой, но без левого берега… Да и без правого… И каждый шаг по зыбким сваям может стать последним, но вы упорно оставляете читателю право на предпоследний шаг! И ещё… Читая вас, с горечью лишний раз убеждаешься, что ум ограничен, а глупость безбрежна. А хотелось бы наоборот… И порой очень жаль, что вы упорно пишете не для дураков. Надеюсь, вы не в обиде за столь резкую оценку ваших литературных трудов?

— Премного благодарен, герр профессор, за откровенность. На истинную правду обижаются только идиоты! А в литературе вообще глупо обижаться. Литература — это не жизнь! Это, скорее, самоуничтожение… Но меня, слава Богу, ещё не до конца сожрала художественная литература… Да и вас, надеюсь, тоже…

— Да уж… — неопределённо выдавил профессор и с такой трезвой тоской посмотрел мне в глаза, что я мгновенно понял: говорить дальше о природе творчества так же опасно, как о наркоторговле.

И мы разошлись по своим камерам, разошлись в прямом, а не в переносном смысле. И добавлю: в среднем наркоторговцам удаётся прожить шесть-семь лет, кое-кто даже умудряется дотянуть до девяти… А писатель в России должен жить долго, вопреки сложившимся стандартам, ну, например, не меньше, чем Лев Толстой или Иван Бунин. Вот уж у кого, что ни герой, то маргинал, то есть человек, не придерживающийся общепринятых житейских норм. Да и сами они… Ну, да ладно, великие, великие, очень великие!..

А у меня?! Да, практически, почти нет маргиналов. У кого повернётся язык назвать маргиналами, ну, к примеру, Якова Блюмкина, графа Мирбаха, писателя-халявщика Давыдку Рыгалова, скульптора Янкеля Кербеля, космического парторга Барченко, дорогого Леонида Ильича Брежнева, братьев Ван Гогов, критикессу Клару Большеротову, книгоиздателя Финкеля, просто хорошего человека без должности — Френкеля, Симона Петлюру Пеленягра, генерала Соломона Ефремова, Геллера Корчного, Ефима Гегеля, бешеного карлика Гошу, крышевателя Шурупа Ливнева, Бориса Леонидовича Пастернака, я уж не говорю о 666-м прокураторе Иудеи Краснере Кренкеле Понтие Пилате, о Рерихе, Брокмане — и о Страшном человеке, в конце концов!

Кто сам не маргинал — кинь в меня камень!!! Что, нет желающих?! Есть желающие?! Уже нет! То-то, ибо не я буду разбираться с камнекидалами, с ними и без меня есть кому разобраться по Гамбургскому счёту — крышевателя Шурупа Ливнева, Борис Леонидыча Пастернака с Брокманом за глаза хватит…

Так что подивитесь величию моих героев, несостоявшиеся камнекидалы, и смиритесь до полного ничтожества, до небытия в небытие, обратитесь в абсолютное ничто до полного поражения всех своих ожиданий и представлений возможного в невозможном. Представьте себе хотя бы вместо Симона Петлюры Пеленягра — графа Дракулу. Слабо?! А мне не слабо, ибо я по заданию Страшного человека несколько месяцев занимался гинекологическим древом Пеленягра, аж на его прародину Трансильванию ездил, — и чётко выяснил, что наш милый Симон является не только автором знаменитой песни «Как упоительны в России вечера», но и прямым потомком знаменитого графа Дракулы, то есть легендарного воеводы Влада Цепеша. Вот вам ещё, так сказать, один «маргинал». Ха-ха-ха!!!

Я понимаю, что неподготовленный читатель, т.е. не служивший в армии, не сидевший в тюрьме, не читавший Библию, как бы исчезает от удивления, читая мою прозу. Ну и прекрасно, что исчезает сам в себе, туда ему и дорога, ибо со мной остаются только неисчезающие от удивления, живущие не мифическим бредом больного воображения, а ясным осознанием истины.

 

Но позвольте, Лев Константиныч! А разве ваш Страшный человек — не миф?! Чего стоят его россказни о дружбе с Брежневым и Гегелем, да и многое другое… Сколько ему лет, в конце концов?! И почему в этой главе вы ничего нового о Страшном человеке не сообщаете, а словно самый последний обыватель страны Вий, талдычите о какой-то маргинальности бытия, которая и без вас маргинальна! — нагло и по-хозяйски, как злобный книгоиздатель Исайка Хрящ, восклицает неведомый мне привереда-читатель, жаждущий правды и новизны.

К сожалению, правда и новизна — понятия несовместные, как гениальность и злодейство. Правда — это не новизна, а новизна — не всегда правда. И вообще: пристрастие к новостям есть неустойчивость ума и скорбное отсутствие душевной потребности познать истину.

А теперь по поводу мифа о Страшном человеке. Сколько ему лет? А столько, сколько надо для моего жизнеописания и славы моей, во времени земном и неземном. А вот наша жизнь — это действительно миф, хотя по большому счёту миф больше, чем жизнь, ибо любая, даже самая честная жизнь неумолимо проходит, а миф неумолимо, порой вопреки правде, остаётся. Увы, увы, но это так, ибо сам вынужден был слушать однажды доклад одной бесноватой дамы на тему: «Иисус Христос как миф»!!! И не где-нибудь, а в стенах издательского отдела Московской патриархии в присутствии высоких иерархов церкви. Мало того, когда я попытался окоротить словоблудную дамочку, что, дескать, Иисус Христос — Богочеловек и Творец истории человеческой, что в Его явлении не сомневались ни Лев Толстой, ни Достоевский, ни товарищ Сталин, что на сей счёт достаточно документальных свидетельств, то меня самого окоротили хозяева встречи и властно заставили, мягко говоря, заткнуться. Кстати, с тех пор я перестал получать приглашения издательского отдела Патриархии, несмотря на свои скромные труды во имя Православия. Что ж, видать, бесноватая словоблудка там прижилась, вопреки здравому смыслу и заветам Христа.

Так что, дорогой читатель-привереда, с мифами у меня свой счёт — и этот счёт упорно растёт не в мою пользу.

А что касается Страшного человека, то он — личность историческая, и в подтверждение сему я когда-нибудь, если, конечно, будет дано согласие свыше, опубликую его внушительную переписку с товарищем Сталиным, а так же избранные места из писем моего великого друга — Гоголю, Пастернаку и Бонч-Бруевичу. Так что не надо пристрастно укорять меня за нашего дорогого Леонида Ильича Брежнева и за не нашего, ха-ха-ха, Ефима Гегеля-Моголя…

Настоящий писатель должен сочинять так, чтобы ему самому было интересно не только получать деньги за свои сочинения, но и читать, перечитывать самого себя, а не плевать мимо урны от безденежья и недовольства собственным творчеством.

Вот это я и стараюсь делать по воле Божьей и по мере своих немощных сил, — и даже имею в душе определённый запас дерзновения, ибо сила без дерзновения — ничто.

А по поводу мифов всё-таки скажу ещё немного, но не в ущерб красоте стиля и краткости, дабы закрыть эту тему в своём исключительно честном повествовании.

Человечество, особенно т.н. прогрессивная часть его, живёт большей частью ложью, а не мифами, — и весьма уютно чувствует себя в этой лжи, как мертвецки пьяный среднерусский мужик в тёплой луже под тенистым зелёным забором.

За историческими примерами не буду далеко ходить, начну с 16-го века.

Пресловутый Иван Грозный — жестокий энергетический продукт своего времени, расширивший территорию Российского царства практически до нынешних пределов, но почему-то повсеместно проклинаемый историками, не убивал своего сына. И это документальный факт! Сын его умер от отравления ртутью, то ли умышленного, то ли нет, поскольку тогдашние эскулапы немерено добавляли сие смертоносное вещество в лекарственные снадобья. Но все уверены: «Убил, подлец!..» И яркое тому свидетельство — гениальная картина Репина в Третьяковке «Иван Грозный и сын его Иван…», возле которой уже полтора века торчат, разинув рты, идиоты всех времён и народов.

Двинемся дальше тёмными коридорами утраченного времени. Борис Годунов не организовывал смерть царевича Дмитрия. И это тоже документальный факт. Но, а как же «…и мальчики кровавые в глазах»?! А никак!.. Да мало ли нынче этих кровавых мальчиков… Не имел никакого отношения к смерти венценосного мальчика Борис Годунов, но гений Пушкин с подачи Карамзинавещает иное, поскольку так надобно гению. Но предъявлять претензии гению так же глупо, как краткости нашего северного лета.

Можно также вспомнить беглого монаха Гришку Отрепьева, якобы ставшего самозванцем Лжедмитрием Первым. Так вот, никогда не был Лжедмитрий монахом, ибо по свидетельству современников абсолютно не знал православных обрядов. По новейшим исследованиям серьёзных историков выдвигается версия, что, скорее всего, Лжедмитрий был внебрачным сыном Ивана Грозного и, по воле судьбы, с малолетства оказался в Польше, ну далее всё известно.

А теперь о Моцарте и Сальери.

Давным-давно развеяна в прах легенда о Сальери-отравителе, он, оказывается, был не только порядочным человеком, но и замечательным композитором, в своё время более известным, чем «гуляка праздный» Моцарт. Он и Моцарту помогал, и его тёмной распутной вдове Констанце, и, и, и… Да просто обидно за оболганного человека. Но поди выбей из недалёких мозгов миф о Сальери-отравителе вместе с мифом теории относительности, за которую Эйнштейн якобы был удостоен Нобелевской премии… Совершенно бесполезное занятие, как подсчёт опавших листьев со спиленной сосны. Да-да, именно листьев, ибо в мифе сосна запросто может обрасти листьями, а клён иголками. В Лукоморье, то бишь в стране Вий, всё возможно…

Воистину прав Достоевский, воскликнувший: «Пушкин — наше всё!».

И абсолютно прав семилетний мальчуган, внук 666-го прокуратора Иудеи Краснера Кренкеля Понтия Пилата, ответивший на мой идиотский вопрос: «Кто лежит в Мавзолее на Красной площади?» — «Пушкин, кто ж ещё!..».

Думается, комментарии излишни — и, слава Богу, что Пушкин по-прежнему наше всё!.. Хотя кое-кто уже иное бормочет… И очень жаль, что у бедного еврейского мальчика, внука 666-го прокуратора Иудеи, бутерброд всегда падает маслом вниз, потому что намазан с двух сторон. Мог бы и на бок падать ради правды и справедливости, дабы никто не упрекал закон всемирного тяготения в антисемитизме.

 

С историческими мифами мы вроде немного разобрались… Но смутно всё, невыносимо смутно, как на дне мелкого тухлого пруда, что смердит в центре Москвы ещё с доисторических времён. И хоть как-то, хоть чуть-чуть прояснить тёмные мозги граждан страны Вий, развенчаю один мелкий литературный миф, который я уже пытался разоблачить в своих давних сочинениях. Но «попытка не пытка», как говаривал один великий человек, поэтому попытаюсь ещё раз поведать истину и уничтожить неуничтожимое, т.е. миф.

Об этом мифе я услышал ещё до поступления в Литературный институт им. Горького, что, дескать, в оном учебном заведении работал дворником выдающийся мифотворец Андрей Платонов, поскольку как писатель был запрещён Советской властью. Якобы сам Сталин, прочитав его рассказ «Впрок» поставил резолюцию «Контр-р-революционная сволочь!!!» Об этом нагло, во всю глоть талдычат и талдычат нынешние ведущие «платоноведы» типа некой дамы без камелий Прасковьи Чудаковой и т.п.

Но, как ни странно, после сего «приговора» вождя Андрей Платонов почему-то не был спроважен в ГУЛАГ, а оставался членом Союза писателей СССР, жил в отдельной двухкомнатной квартире на Тверском бульваре, 25, обочь Литинститута, в отличие от многих лауреатов Сталинских премий, ютившихся в коммуналках, и исправно, вместе с Борис Леонидычем Пастернаком подписывал так называемые расстрельные письма. И молодец!.. И правильно делал, ибо палачей типа Зиновьева, Каменева, Бухарина, Тухачевского, Ягоды, Ежова и т.д. можно вполне приравнять к палачам Третьего рейха. Чего стоит только одно высказывание Бухарина: «Путём массовидных расстрелов вырабатывать новую человеческую формацию…». Но либералы упорно делают из идеологических палачей и садистских карателей типа Тухачевского, травившего тамбовских крестьян газами, т.н. жертв сталинских репрессий.

Жаль, что на нынешних губителей России, в гигантских размерах разворовывающих великую страну, уничтожающих экономику, медицину, образование, науку, культуру и, естественно, человеческие жизни в миллионных масштабах, никак не найдётся товарища Сталина.

Фамилии этих монстров и маньяков общеизвестны. И я без лишних слов подписал бы расстрельные письма в их адрес, ибо русскому писателю бессовестно оставаться в стороне, когда на его глазах уничтожается родная, любимая-нелюбимая, страна. Думаю, что Борис Леонидыч Пастернак и Андрей Платонов не отказались бы поставить свои подписи вкупе со мной.

Вглядитесь в рожи нынешних всепогодных врагов народа, властвующих маньяков и жуликов — это же живые типы преступников Ломброзо, это потомки людоедов Поволжья, это готовые к немедленному действию коменданты Освенцима, Майданека и Дахау!..

Но, но… Укрощаю перо своё, ибо не дело писателя предварять гнев Божий, и возвращаюсь к мифу об Андрее Платонове.

Здесь всё заведомая ложь в кубе. Никаких документальных свидетельств высказывания вождя в адрес Платонова: «Контр-р-революционная сволочь!» — нет!!! Вряд ли вообще Сталин читал Платонова, это был не его писатель. И никаким дворником Литературного института или ближайшего ЖЭКа Андрей Платонов не числился (желающие могут проверить соответствующие архивы), а был майором победоносной Сталинской армии и спецкором газеты «Красная звезда». Да и кто бы разрешил в те времена члену Союза писателей СССР и майору Политуправления Красной армии работать дворником?! А если, ха-ха-ха, допустить, что всё-таки работал, то значит, был обязан, как дворник, в качестве понятого присутствовать при обысках и ночных арестах на вверенной ему территории, т.е. косвенно участвовать в т.н. сталинских репрессиях, не говоря уже о доносительстве по долгу службы и т.п. И не бедствовал выдающийся писатель, как воют кликуши-платоноведы, а печатался массовыми тиражами в «Воениздате» и получал по ранению вполне приличную майорскую пенсию. А иногда, устав от литературных трудов, выходил на воздух из своей двухкомнатной квартиры на первом этаже, брал в руки веник, а зимой лопату, и добросовестно убирал скверик, прилегающий к его жилью.

В своё время я был знаком с дочерью Андрея Платонова — Мариной. Как-то я спросил у неё: «А где ваш великий отец прятал свои антисоветские рукописи романов «Котлован» и «Чевенгур»? Не зарывал ли их в скверике Литинститута под памятником Герцена?» — «Зачем их было прятать, их все читали… Он их по редакциям носил, то в "Новый мир", то в "Октябрь"… А там сплошные его завистники сидели и не печатали из-за зависти…» — простодушно ответила дочь писателя, не подозревая, что тем самым полностью развенчивает миф о «Контр-р-революционной сволочи».

Мы вместе с Мариной были удостоены литературной премии имени Андрея Платонова, она — известно за что, а я так, между прочим… Помню её презрительный гнев по поводу низведения её великого отца из майора в дворники. Но даже это не могло окоротить некоторых «платоноведов» и лауреатов, вякающих на премиальных торжествах, к месту и не к месту, о дворницкой судьбе писателя. И самое ужасное, что впоследствии Марина Платонова, к сожалению, ныне покойная, стала сначала робко, а потом всё более настойчиво, под влиянием оголтелых «платоноведов», начала уверять всех, что её великий отец был дворником.

Вот так-то, дорогие мои, нехорошие!!! Такова сила мифа, а вернее, лжи. И если Бог не в силе, а в правде, то ложь всегда в силе — и да простится мне столь неловкое высказывание.

На исповедь мне надо, на исповедь!!!

Отец Геннадий, где ты родимый?!

Отпусти грехи мои скорбные!!!

Вон сколько страниц я намолотил на потребу обывателям, которым, как ты грустно считаешь, непонятны мои сочинения. Да плевать на них! Что ты за них переживаешь?! Я пишу исключительно для таких, как ты, — и для себя многогрешного. Обывателями и церковная служба в тягость, обывателям большей частью интересна только ложь да сплетни.

«И мальчики кровавые в глазах!..».

И молчание, молчание, молчание!!! Ибо суетное слово плодит ложь, а ложь полнит силой слово неверное.

 

Уф, устал я, однако! И от мифов неуничтожимых, и от себя — немощного борца с неуничтожимым. Я отчётливо понимаю, что, хоть тресни, но Иван Грозный всё равно останется убийцей своего сына, Сальери — отравителем Моцарта, а Платонов пребудет в чине дворника Литинститута им. Горького до окончания времён последних. Но, но, но всё-таки на что-то тупо и упорно надеюсь… Сам не знаю, на что и на кого… Может, на Страшного человека, о котором я как-то подзабыл в горячке мифоразоблачительства, но который, слава Богу, величественно существует вне моего воспалённого воображения, ибо он — явление вневременное.

 

Но нынче все мы во временах последних. И выхожу я из метро «Охотный ряд» к Красной площади, а супротив Госдумы безумная женщина в седой, как вековая паутина, старорежимной шали, почти скрывающей тёмное, нехорошее лицо, осатанело выкрикивает:

«Не убирайте Ленина из Мавзоля!!!».

Нет-нет, я не оговорился, именно из Мавзоля, а не из Мавзолея.

— Чего орёшь, дура?! — с горькой усмешкой вопрошаю я.

Женщина не обращает ни малейшего внимания на мои слова и продолжает истошно вопить:

«Не убирайте Ленина из Мавзоля!!!»

— Ты, дура, разве не знаешь, что в Мавзолее давно лежит не Ленин, а Пушкин?! — без надежды быть услышанным, лукаво говорю я.

И вдруг неотчётливое, безумное лицо почти выскакивает из-под паучьей шали и женщина с несокрушимой бесовской страстью, махая верблюжьими руками, во всю глоть вопит:

Не убирайте Пушкина из Мавзоля!!!

Не убирайте Пушкина из Мавзоля!!!

Не убирайте Пушкина из Мавзоля!!!

Я торопливо отступаю от безумного существа, почти натыкаюсь на пышную девицу, буквально висящую на худеньком зелёном лейтенантике, и слышу:

— Во, Петенька, оказывается, теперь в Мавзолее вместо Ленина Пушкин лежит!.. А я и не знала…

— И правильно, что Пушкин!.. Давно пора, ведь как-никак камер-юнкер, наш брат военный, реальный пацан… — одобряет Петенька, и влюблённые растворяются в толпе.

«И мальчики кровавые в глазах!».

Я с ужасом понимаю, что ещё мгновение — и чудовищное энергетическое поле мифа поглотит меня без остатка, ибо уже мерещится Ленин, загримированный под Пушкина, и надпись на Мавзолее «А.С. Пушкин». Но сверхусилием я, словно проваливаясь в самого себя, отстраняюсь от необъяснимой действительности, успев напослед подумать: «Дайте мне ещё лет пятьдесят жизни, и я вам такой миф сотворю!.. Но кто ж мне даст эти пятьдесят лет?! Да и нужны ли они?! Мне и двенадцати лет за глаза хватит… И не человеческое это дело назначать себе сроки…».

 

 

Образ Божий в каждом из нас, но несовершенен человек, хранящий в себе Образ Сей. Но когда Образ Божий обретёт в человеке совершенство, то сбудется всё завещанное Господом нашим Иисусом Христом — и времена последние обратятся вечностью, светоносные листья древа жизни исцелят страждущих, безбрежная река жизни омоет души верных, и ничего уже не будет проклято.