26.05.2019
От первого лица
Новая книга, выпущенная в этом месяце в рамках издательской программы Международного сообщества писательских союзов и издательства...
Подробнее
Наряду с журналом «Голос Востока» и еженедельником «Литература и искусство» русскоязычный литера...
Подробнее
А что такое дым бессмертия, в этот вечер мог понять каждый: курилась ая-ганга, голубая трава, привезённая из Улан-Удэ, ко...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

 

 

 

Диплом Ивану ПЕРЕВЕРЗИНУ

за особую роль

в укреплении мира на планете

 

 

События
11 марта мир отметил День содружества наций. В честь этого события Благотворительный общественный Московский фонд мира награди...
Подробнее
В Гаване прошла научная конференция «Равновесие мира» им. Хосе Марти, на которой Международное сообщество писательских...
Подробнее
Песни на стихи Алексея Фатьянова люди поют, порой, не зная автора, считая слова народными. Не это ли лучшая память поэту?! ...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Анатолий АВРУТИН о творчестве Елены КРИКЛИВЕЦ
опубликовано: 07-11-2016


 

Среди бесчисленной армады людей, слагающих стихи и считающих себя поэтами, строчащих вирши, презрев классические каноны стихосложения, стремящихся удивить человечество полным отсутствием в их творениях даже намёка на подлинное чувство, заменяющих живые человеческие эмоции постмодернистскими кликушеством и кривлянием над здравым смыслом, всё равно остаётся и, не сомневаюсь, будет оставаться всегда, незамутнённый ничем островок истинной поэзии. Творимой людьми, способными отличить себе подобных в любом скоплении пишущей братии. Истинными поэтами, которым дано не только по-особому видеть и чувствовать окружающий мир, но и одаривать увиденным окружающих, доселе отнюдь не всегда ощущавших потребности в поэтическом слове. Но вот прочли, услышали… И какой-то неясный отзвук зазвучал в душе. И невозможным стало дальше существовать без строк любимого автора…

Елена Крикливец из числа именно тех, которым дано. Причём, в сравнительно небольшой по численности, но достаточно яркой когорте лучших современных русских поэтов Белоруссии она стоит особняком. Одни собратья по творчеству — С.Евсеева, Ю.Фатнев, И.Котляров, А.Черная да и автор этих строк — уже перешагнули, мягко говоря, возрастной рубеж поэтической зрелости, другие — молодая поросль, — несмотря на кажущуюся звонкость голосов ещё только нащупывают и свою тропу, и свои неповторимые интонации. И найдут ли — покажет лишь время.

Елена Крикливец обладает и молодостью — «недостатком», который с годами стремительно испаряется, и вполне зрелой поэтической зоркостью. Зоркостью человека, всё понимающего в происходящем вокруг, но далеко не всегда способного что-то изменить, а потому большей частью по-рубцовски удручённого реальностями бытия. Муза поэта — не люблю снисходительного выражения «поэтесса» — воспринимает мир так, будто перед нами человек без кожи, с вывернутой наизнанку душой. Столько в этих стихах горьковатой зоркости и печального осознания себя беспомощной песчинкой среди катаклизмов рушащегося мира… Автор постоянно ощущает себя где-то на грани между взаимоисключающими явлениями бытия. Ощущает и вполне откровенно признаётся в этом:

 

И, глядя на встающую зарю,

которая туман развеет серый,

от всех невзгод тебя заговорю

на грани суеверия и веры.

………………………………

И ничего опять не решено…

Стволы берёз пестры от многоточий

наедине с непрочной тишиной,

которая на грани дня и ночи.

 

Впрочем, лично для себя Елена давно расставила все приоритеты. Родина, Отчизна, Любовь… В любом, наиболее подходящем для данного состояния души, порядке… Собственно, для любого поэта, которого можно назвать державным — а державниками были, в отличие от большинства модернистов, Пушкин и Тютчев, Лермонтов и Блок, Есенин и Ахматова, — чувство Отечества, тревога за его судьбу всегда определяющи в творчестве. «Блажен, кто посетил сей мир в его минуты роковые…» — мог выдохнуть только человек, чьи эмоции и силы направлены исключительно во благо земли, его взрастившей… И куда бы ни забрасывала Елену судьба, устремления её неизменны. Как в пронзительном стихотворении «Тургеневский кружился снегопад…», успевшем стать своего рода хитом многих литературных журналов:

 

…Блестит на окнах тонкая слюда —

мороза филигранная работа.

Но вновь и вновь мне хочется туда,

где чёрный пруд и листьев позолота.

 

Со свойственной ей зоркостью и умениям понять сущность происходящего говорит Е.Крикливец и о, казалось бы, личных моментах, способных превратиться в истинно ключевые, затрагивающие уже все общество:

 

«Коней на переправе не меняют…» —

Меняют путь и место переправ.

 

«Лоскутное одеяло» бытия для автора и есть наша повседневность, где «я на кофте дырки штопаю, а прореха-то в груди», где душа «внезапно сорвётся к истокам», где неведомый кто-то даёт силы выстоять «вплоть до нового огня»… Главное, что автор прекрасно осознаёт: сейчас, на данном этапе творчества, «время сеять. А жатва ещё впереди…».

Если быть совсем уж точным, жатва для Елены Крикливец уже началась. Свидетельство чему учёная степень кандидата филологических наук и звание доцента Витебского государственного университета, успешное поступление в докторантуру, многочисленные победы на престижных международных поэтических конкурсах в России, Австрии, Израиле, Бельгии… Но рецензируемый сборник — всего лишь второй в творческой биографии поэта, ибо пишет Елена достаточно скупо и очень строга к тому, что выходит из-под её пера. А потому перед нами снова, как сказал классик, «книжка небольшая». Не сомневаюсь, что относительно поэзии Елены пророческими окажутся и слова из той же классической цитаты про «книжку небольшую», которая «томов премногих тяжелей». Во всяком случае, в стихах Елены Крикливец всё для этого есть…

 

Анатолий АВРУТИН

 

Елена КРИКЛИВЕЦ

 

*   *   *

Маршрут известен, кони ожидают,

немало вёрст осталось позади.

Дистанция как будто небольшая,

и никаких препятствий на пути…

 

Когда по мостовой стучат подковы

и не забыто, вроде, ничего,

и весь багаж надёжно упакован —

не застрахован ты от одного:

 

твоя судьба, которой вдруг наскучит

к нелепой цели мчать во весь опор,

хозяина свезёт, как пьяный кучер,

на неизвестный постоялый двор.

 

Пусть ты — в повозке — более вменяем,

твердишь (и, безусловно, в этом прав):

«Коней на переправе не меняют…» —

Меняют путь и место переправ.

 

 

Лоскутное одеяло

Эта прошлая жизнь, эта бабкина ветошь

прописалась навеки в комоде твоём.

Возвращаясь домой, будто птица на ветку,

согревалась душа под лоскутным шитьём.

 

В ночь, когда и дождю почему-то не спится,

и озябший трамвайчик стучит вдалеке,

ты разгладишь морщинки сатина и ситца,

как шершавую кожу на тёплой руке,

 

той, что клала стежки, словно буковки в строчку

выводила на пёстрых страницах судьбы…

И темнели горохи на бывшей сорочке,

и темнели дорог верстовые столбы…

 

И сновала иголка в уверенных пальцах,

лоскуток к лоскутку пришивая года,

чтоб укутать любовь, как дитя одеяльцем,

чтобы век воскресить, как живая вода,

 

чтобы спрятать тоску, как роман институтка,

намечтавшая в дерзком кружении звёзд

расписаться в позоре, в потере рассудка

и уехать с корнетом за тысячу вёрст.

 

 

*   *   *

Заболеет душа и внезапно сорвётся к истокам

за такою строкой,

                    чтобы истина в ней ужилась.

Ты отыщешь её на скрипящем крылечке высоком,

с постоялой лачугой почувствовав странную связь.

 

Засыпает листва эту землю и эту обитель.

Вечереет уже, и давно отправляться пора,

но склонит виновато седую макушку смотритель:

«Так ведь нет лошадей…».

                    И приходится ждать до утра.

 

А когда поутру упакуешь бельишка и снеди,

и, как бедная Дуня, помедлишь у старых ворот

и потом напрямки по разбитой дороге поедешь,

там, в осеннем тумане, шальная Тамань промелькнёт.

 

Поистлеют слова, как привычные телу обноски,

и не встретится тот, кому жить на Руси хорошо.

Ты напьёшься беды и пойдёшь босиком по-толстовски…

Он ведь тоже искал,

                    да, признаться, навряд ли нашёл.

 

 

***

 

 

Раскатились по снегу рубины.

Запорошенный сад онемел.

— Мама, что это?

— Это рябина.

Много вызрело — к лютой зиме.

 

Холода с ледоходом уплыли,

и над домом в назначенный срок

зашумели, захлопали крылья.

— Мама, что это?

— Вера, сынок.

 

Зябнут руки. Дорогу размыло.

Зарядило и хлещет с утра.

— Мама, что это?

— Родина, милый.

Велика, изобильна, добра.

 

…Перерезать пора пуповину,

в светлый терем варягов призвать.

А дрозды прилетят на  рябину

переспелые гроздья клевать.

 

 

 

 

 

 

 

 

***

Тургеневский кружился листопад,

глубокий пруд без меры осыпая.

Сюда пришла я просто наугад,

доверчиво,

         за солнцем,

         как слепая.

И был каким-то вяжущим покой,

и мысли без конца и без начала.

Над этой неподвижною водой

я очень долго, помнится, стояла,

в руках кленовый листик теребя,

как барышня из N-ского уезда…

 

…Вдруг заглянула,

  может быть, в себя,

а может быть, в чернеющую бездну

и отшатнулась.

     Только горький крик

застрял в груди

      и небо потемнело.

О том, что мне открылось в этот миг,

я никому поведать не посмела.

 

…Блестит на окнах тонкая слюда —

мороза филигранная работа.

Но вновь и вновь мне хочется туда,

где чёрный пруд и листьев позолота.