16.10.2018
От первого лица
Иван Переверзин, как сказала бы Марина Цветаева, поэт развития: он каждой новой строкой, каждым новым стихотворением предстаёт пер...
Подробнее
22 июня Басманный районный суд города Москвы закрыл находящееся в производстве Главного следственного управления Следственного комитета...
Подробнее
«Хождение за правами» Какие концы! Какие края в нашей бескрайности! С детства любимая то ледяная, то огненно-жарк...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

 

 

 

 

 

 

События
В пятый раз вступили в борьбу за титул «Романтик года» поэты, прозаики и менестрели. Идеологом и организатором ...
Подробнее
В посольстве Республики Болгарии в Российской Федерации состоялась встреча творческой интеллигенции Болгарии и России с Президент...
Подробнее
Виктор Потанин, Владимир Костров и Константин Ковалев-Случевский стали лауреатами Патриаршей литературной премии 2018 года ...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Стихи Валерия Конькова
опубликовано: 05-10-2016

 

 

 

Единственным наследством, когда Валера ушёл, оказались несколько папок и общих тетрадок со стихами. С теми стихами, которые он писал в последние два десятилетия своей недолгой жизни, но которые, в большинстве своём, так и остались известными лишь его близким. Ему хотелось видеть их напечатанными, но солидные газеты и журналы не брали: маловато было в них «оптимизма, партийности и веры в светлоe будущее», так желанных тогда во всех печатных органах…

За подчёркнутым неприятием вздохов, ахов и прочих сантиментов, иногда напускной грубоватостью таилось нежное и беззащитное сердце, вбиравшее в себя, как губка, все боли и обиды. Очень часто незаслуженные. Это сердце и не выдержало. Он умер в тот самый день, когда у него в доме, наконец, появилась собственная комната и письменный стол. Две его предыдущие книги очерков «Двадцать пятый час» и «Между прошлым и будущим», как и большинство газетных материалов, были написаны на крошечной кухне, ночью, когда все остальные обитатели дома уже спали. За эти книги ему было присуждено звание лауреата республиканской премии по публицистике — посмертно.

Посмертно вышел и сборник стихов «Вираж» как раз с теми стихами, которые ты, наш читатель, теперь будешь читать.

Владимир Фёдоров.

 

 

Валерий КОНЬКОВ

 

***

Я сегодня в суете земной.

Где я был?

А где я только не был...

Вот опять склонилась надо мной

Женщина, закрыв собой полнеба.

 

Тех, что уходили поутру

Скорой и неровною походкой.

В памяти усталой не сотру,

Не залью российской хлебной водкой.

 

Мне они лечили гнев и боль,

Грусть-тоску болотную гнилую.

Я у самой страшненькой, любой,

С чистым сердцем руки поцелую.

 

Будут годы слушать тишину,

Станет былью нынешняя небыль.

Буду я у женщины в плену,

Только пусть затмит собою небо.

 

***

Пью весну. Какое наслажденье!

Тело стало лёгким, словно тень.

У меня сегодня день рожденья.

И вчера. И завтра.

Каждый день!

Потому, что солнце с самой рани,

Потому, что царствует апрель

И в лучах оттачивает грани

В полдень сумасшедшая капель,

Потому, что реки повзбесились —

Потому рождаюсь каждый день,

Чтобы на большой земле — России

Жить среди людей. И для людей.

 

 

Размышление на обочине

 

Стоит машина у дороги.

Машину не за что винить:

Её резиновые ноги

Устали твердь ухабов бить.

 

Здесь ни ремонтом не поможешь,

ни гибким русским языком...

Стара машина...

Я ведь тоже

Когда-то стану стариком.

 

Ни слёз моих, ни рекламаций

Не примет жизнь,  когда в пути

Придётся, все-таки, сломаться

И на обочину сойти ...

 

***

Весной рождаются надежды.

Но как в душе расплавить снег?

Вот я один сейчас,  а прежде

Смеялся рядом человек.

 

Дышал, шутил, грустил немного,

И мне дороже жизни был,

Но увела меня дорога 

Ведь и дорогу я любил.

 

Я исхожу тайгу и степи:

Жизнь — нескончаемый ликбез.

А память женский образ лепит

Из солнца, ветра и небес…

 

***

Я ведь тоже не Бог,

Ошибаться и мне приходилось.

Целовал я не тех,

Не у этих прощенья просил.

Неужели и ты

Не жила, не была,

А — приснилась?

Неужели и дождик прощальный

Во сне моросил?

 

Если так, то прости,

Мне ведь больше нельзя ошибаться.

Мне ведь в жизни пощечин

Судьба отвалила сполна.

А хочу ведь и я

Быть любимым, во сне улыбаться,

Чтоб меж мной и тобой

Не плескалась речная волна.

 

Значит, всё-таки — Бог,

Коль со мною любимая рядом.

Значит, я человек,

Если руки с руками сплелись.

Значит, всё-таки жив,

Если я умираю от взгляда.

Значит, это навек,

Коль любовью одной напились.

 

Просыпаюсь.

Опять

Тучи бродят в оконном проёме.

Поднимусь. Закурю.

Долго буду стоять у стены.

Я один.

Никого в этом городе, кроме

Окон, стен и большой 

На весь мир! 

Тишины.

 

 

***

 Пальмы.

Солнце.

Свежесть лимонада.

Женщины.

Ажурные слова.

А где-то безмятежно спит Туймада.

Злой огонь в печи жует дрова.

Люди спят.

Заботы и печали

С ветром хулиганят у дверей,

Хохоча и жалуясь, качают

Лунный свет замёрзших фонарей.

А в дали — с натугой,

                             пьяно,

                               длинно, —

Стонет от былых и свежих ран

Вековечный сторож всей долины —

Грозный великан Чочур-Муран.

Город мой туманами укутан.

Спит во льдах Алёнушка-река.

Я уже скучаю по якутам,

По моим далёким землякам.

Может, это вправду несерьёзно,

Но, примчавшись в пляжные края,

С первых дней скучаю по морозам,

Где осталась родина моя.

 

***

Мне бы память иную,

Чтоб была холоднее и проще:

Констатация фактов,

Событий, поступков и чувств.

Вот опять мы с тобою

Идём этой маленькой рощей,

Молча тянем друг к другу

Тепло зацелованных уст.

Я целую тебя,

Только память мне всё же мешает

Где-то крепче обнять,

Где-то искренним быть до конца,

Чей-то образ забытый

Она предо мной воскрешает,

Позабытые губы

В забытом овале лица.

Не ревнуй к пустоте:

К прежним грёзам дорог не отыщешь.

Постарайся простить,

Коль заметишь в глазах моих боль.

Просто вспомнилось вдруг

Моей первой любви пепелище

В этой старенькой рощице

Вечером. Рядом с тобой.

 

 

О пользе сравнений

 

Нет власти над сердцем.

Порою случается это:

Захвачены чудом

Одной гениальной строки.

Но только по строчке

Судить о таланте поэта, —

Что в вешнюю пору

Судить о размерах реки.

 

Иная река по весне

Деревеньки уносит,

А смотришь, в июле

Гуляют по реченьке вброд:

Ей горло стянули

Удавкой песчаные косы,

Что станется с нею?

Такая речонка умрёт.

 

А есть и другие —

С холодной прозрачной водою,

Текущие плавно.

Что этим до вёсен и зим?!

Они величавы

Не только своей красотою -

По рекам таким

Можно важные грузы возить.

 

Поэты — что реки:

Весной все поэты похожи,

И чтоб угадать глубину

В омутовых кругах,

Судить о таланте, наверное,

Надобно тоже

Не в вешнем разливе его,

А в родных берегах.

 

***

Сколько ты ни скитайся в морозах —

Вновь придёшь сквозь cнeгoв пелену

Под окно, гдe китайская роза

Буйно чахнет

В кваpтирном плену.

До порога поры невесёлой,

Koгдa рядом с пoдyшкою — смерть,

Нам в paспахнутость детских глазёнок

С незабывной виною глядeть.

Сеть морщин,

Седина и залысье —

Все равно

Не забыть этих глаз…

Bpeмя годы срывает,

Как листья,

Те, что в детской

Легли на палас...

 

***

Стынут лужи. С вечера прохладно.

Колобком по кромке крыш луна.

Звёзды, словно войско на параде,

Строго инспектирует она.

 

Но уже идёт по горизонту,

Грубо раздирая ночи плед,

Ветровой, но буднично резонный,

Сумасшедшей aлости рассвет.

 

Она радушно полую долину

Вешним хмелем полнит до краёв:

Пьяный в лоск

В грязи лежит суглинок,

Пьяный город, растопив седины,

Сладко плачет крышами домов

 

***

Птицы собираются в дорогу,

На озёрах сонных гомонят ...

Ты в своей столице понемногу

Начинаешь забывать меня.

 

Спишь без снов. Заботы одолели.

В хлопотах забыть немудрено ...

Долгие сентябрьские метели

Без тебя мне встретить суждено.

 

Грустным взглядом провожаю птицу:

Уходящим стаям нет конца.

До поры в патроннике таится

Грузных 28 гр. свинца.

 

Мне бы — с птицей. Чуточку южнее.

Мне б туда — в живую птичью нить.

Я обучен Севером нежнее

И вернее прежнего любить.

 

Только зря подслушал спозаранок

В птичьих стаях собственную грусть:

Словно замерзающий подранок,

В устье Омолоя остаюсь.

 

***

Голова тяжёлая, как камень.

Вечер синий на землю упал.

Достаю дрожащими руками

Сигарету длинную «Опал»,

 

И летит дымок куда-то к звёздам.

Огонёк зажат губами в плен.

Всё, чем был богат, давно я роздал,

Ничего не попросив взамен.

 

Может, оттого всегда мне любо

Каждый вечер, стоя на крыльце,

Видеть день, катящийся на убыль,

О своём не думая конце.

 

Пусть придёт он рано или поздно —

В мире ведь не будет перемен ...

Всё, чем был богат, я людям роздал,

Ничего не попросив взамен.

 

***

Ржавая осенняя дорога.

Стылый дождик множит свой посев.

Я устал.

Я отдохну немного,

Под косматым деревом присев.

И пока курю,

надёжный «газик»

Малость поостынет, oтойдёт.

Из такого месива вылазил,

Где, пожалуй, нужен самолет!

Я умчался от квартирной грусти

В мир без окон, без дверных ключей,

Где под мокрым мхом таятся грузди,

Где ветра пугают косачей.

Мир как будто надвое расколот:

Царство тишины — и треск пальбы.

Говорят, здесь скоро будет город,

А пока вовсю растут грибы.

Даль размыта акварельной краской,

Сосны руки тянут в вышину,

И, зверея от дорожной тряски,

Дизиля пугают тишину.

Нужно им пробиться через осень,

Чтоб скорей пришла иная явь, —

Чтоб поднялся город среди сосен,

Ни одной бруснички не помяв.

Чтоб, наполнен хвойным ароматом,

Общий был у нас с природой кров...

Еду по дороге, крытой матом, 

Злым, усталым матом шоферов.

 

<p class="MsoNormal" style="text-a