21.05.2018
От первого лица
Словом сближать народы В Доме Ростовых состоялось XIIIочередное общее собрание, собравшее делегатов 36 писательских организаци...
Подробнее
Не могу молчать! *** Диана КАН, член Союза писателей России, г. Оренбург Я нынешнему и прошлому руководству ничем не о...
Подробнее
На Олимпе теперь не только боги «Его родной край — знаменитый покрытый мрачной завесой природных тайн, край стерх...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

В Доме Ростовых 19 апреля в 16.00 состоится презентация сборника известных абхазских поэтов «Сухумская крепость», изданного по целевой программе Международного сообщества писательских союзов.

 

 

 

 

 

 

События
Со встречи с поклонниками поэзии в актовом зале Консульства РФ в Варне начались в Болгарии презентации книги стихов Владимира Фёдо...
Подробнее
На XV съезде Союза писателей Казахстана состоялись выборы нового председателя. Им стал Улугбек Есдаулет. Возглавлявший писат...
Подробнее
В этот солнечный апрельский день в Якутске сошлось вместе сразу несколько праздников – Вербное воскресенье, Проводы зимы,...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

О книге Хелью Ребане «Кот в лабиринте»
опубликовано: 07-09-2016

 

 

Книга эстонки, пишущей по-русски, Хелью Ребане «Кот в лабиринте» вначале вызывает подозрение, что рассказы её не блещут оригинальной культурой замысла, есть в них некая обыденность существования персонажей. Но, прочитав и потом для вящего убеждения перечитав иные из них, понимаешь: а ведь писательница не так проста, её опусы — притчи из нашей жизни, недоступной многим для погружения и поиска смысла её явлений, обстоятельств и существующих рядом с ними человеческих натур.

Мастерство, железная рука формы — не случайны, можно говорить о новом, не голубом и не розовом, а трагедийно пунцовом периоде творчества, когда писатель обязан обрести мудрость.

Рассказ «Город — веретено» перекликается с Городом Солнца Средневековья, вдруг построенном посреди обыденного мира. Сарказм остаётся за кадром журналистки, беседующей с мэром об устройстве разных социумов и их связях в «зоне чистого разума». Читатель не захочет жить в технограде, где человек подобен кокону бабочки в паутине безумных цивилизаций, планируемых ныне.

На некую антитезу темы претендует рассказ «Аристарх и ручная бабочка». Пестование бабочки радикально меняет угрюмость научного сотрудника на житейский «оживляж», наконец, нормирует подобие гармонии в душе. Бабочка как страсть, как факел, гуманизирующий людей и несомый куда-то к японцам — сюжет не для притчи, оттого отношения между героем и близким социумом более прочувствованы писательницей…

«Фактор бабочки» ещё раз использован Хелью Ребане в фантастическом сне некоего человека, услышавшего голос: «Великое Кольцо Разума решило вступить в контакт с вашей цивилизацией». Вспомним сентенцию Достоевского о «слезе ребёнка», бабочка — метафора в диалоге с Богом, если отожествлять его с Разумом. Персонаж рассказа увидел во сне, как в пыльном окне бьётся бабочка, и дёргает за ручку —окно распахивается, но зачтётся ли этот поступок, если человек в реальной жизни идёт на службу и видит бабочку на пыльном подоконнике? Его взгляд равнодушно скользнул по ней, хотя был шанс — она еле заметно шевельнула крыльями. Для «Кольца Разума» тут нулевое значение, контакта нет с недочеловеком.

Вообще логика замысла писательницы более тяготеет к рационализму фабул и конструирования сюжета, часто весьма условного, кстати, этого принципа держался Достоевский, помещавший своих персонажей, словно в лабораторию, в разные обстоятельства с высокими токами напряжения души. Рассказ «Кот в лабиринте» оставляет впечатление парадокса: человек устал от бизнеса и согласился на игру в лабиринт с тем отличием от греческого мифа о лабиринте царя Миноса, что боги прислали на роль Ариадны обыкновенного кота. Здесь интересно выписан страх персонажа, день за днём мятущегося в клетках под открытым, но недосягаемым небом. Страх, потом воля к действию, мотивированная котом, — житейские, на первый взгляд, но рассказ более реалистичен, чем фантастическая игра, постановка, цена которой — смерть персонажа и отход его имущества «фирме». В этаком контексте голос сверху, «намяуканный» котом, звучит как голос Высшего Разума: «Се человек!»

А вот рассказ «Скелет» поражает принципом парадоксальности, связанным напрямую с психикой человека. В поезде как будто двое: мужчина и его попутчица, и никакой фантасмагории, если персонаж пережил развод с женой — ядовитой до скандала, питал мысль (только мысль!) о её убийстве, но этот факт подсознания воссоединился с газетной криминальной хроникой и стал его тайной, его сумасшествием, его галлюцинацией.

Хелью Ребане предпочитает конструировать притчу, но свойства фабулы как будто вырываются, забегая вперёд. Только притча бывает пограничная с анекдотом, как в рассказе «Чёрный силуэт» о дознании следователем убийства. Преступника последний не желал слушать, вся соль рассказа — в этом, но преступник убил писателя-детективщика, ни разу не придумавшего развязку своего рассказа. Вовлечённый в действие, заинтригованный слушатель желал знать, что дальше было? Так и следователь, попав на эмоциональную волну не успел расслышать последние слова преступника, и грохнул увесистой Фемидой по башке, не услышав последних слов: « Вот у меня и сдали нервы».

В рассказе «Эксперимент Гессеринга» писательнице интересно взглянуть на тему «Город-веретено» с близкого расстояния: на перевалочном пункте межпланетной станции собирают бездетные пары мужчин и женщин. Как принято в народе думать, на каждого умного — по дураку: всё поровну, всё справедливо, но теперь в разрезе эгоист—альтруист, дабы развести их по разным планетам (Эгос и Альтрус). Закон Гессеринга гласил: «Эгоисты женятся на альтруистах». Статистика! Эгоизм требует жертв, желательно — добровольных, но Гессеринг был разочарован: эгоизм и альтруизм — не наследственные качества, как цвет глаз или темперамент.

Постановщиков эксперимента ждало разочарование. Что позволяет Хелью Ребане удерживать жёстко и властно сюжет, создавать совершенно не женскую суперидею, мыслить независимо от пресловутого рынка, той или иной гранью замысла раздвигая пределы фантастики прошлого в её интеллектуальном значении для читателя.

 

 

Петр РЕДЬКИН