26.05.2019
От первого лица
Новая книга, выпущенная в этом месяце в рамках издательской программы Международного сообщества писательских союзов и издательства...
Подробнее
Наряду с журналом «Голос Востока» и еженедельником «Литература и искусство» русскоязычный литера...
Подробнее
А что такое дым бессмертия, в этот вечер мог понять каждый: курилась ая-ганга, голубая трава, привезённая из Улан-Удэ, ко...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

 

 

 

Диплом Ивану ПЕРЕВЕРЗИНУ

за особую роль

в укреплении мира на планете

 

 

События
11 марта мир отметил День содружества наций. В честь этого события Благотворительный общественный Московский фонд мира награди...
Подробнее
В Гаване прошла научная конференция «Равновесие мира» им. Хосе Марти, на которой Международное сообщество писательских...
Подробнее
Песни на стихи Алексея Фатьянова люди поют, порой, не зная автора, считая слова народными. Не это ли лучшая память поэту?! ...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Диана КАН об Эдуарде АНАШКИНЕ
опубликовано: 15-08-2016

 

 

 

Запрягающий судьбу…

 

 

 

Не зря говорится про русских, что они долго запрягают, но быстро ездят. Название одной из книг моего давнего друга-коллеги, самарского прозаика и эссеиста, юбиляра этого года Эдуарда Анашкина «Запрягу судьбу я в санки» невольно навевает подобные аналогии. Запрячь судьбу, а литературную тем паче, порой и жизни может не хватить. Как говорится: век живи — век запрягай!

Эдуард Константинович впрягся в свою литературную судьбинушку в далёком 60-м году, попав на ныне легендарный Всесоюзный семинар-совещание молодых писателей в Чите. Там он впервые пересёкся с совсем молодым и не имевшем на тот момент в творческом активе ни одной изданной книги, а ныне нашим выдающимся, но, увы, покойным классиком Валентином Распутиным. Встреча эта, как показала жизнь, стала не только судьбоносной для Эдуарда Константиновича, но и знаковой-ключевой. Тогда Валентин Распутин, оказавшийся открытием семинара, пообещал совсем ещё «зелёному» читинцу из города Хилок Эдуарду Анашкину свою будущую книгу, как сегодня говорят, по факту издания… Позже, по мере написания и выхода книг Распутина, открытий будет ещё множество. Едва ли не каждая его повесть станет откровением для читающей и мыслящей России — порой горьким, но сладких лекарств не бывает.

Дружбу двух сибиряков — русского классика Распутина и летописца-насельника волжской глубинки Анашкина — разделили годы и тысячи неоглядных русских вёрст, причём, со стороны Эдуарда Анашкина эта дружба была сокровением. Иначе бы я, знавшая к 2002 году Анашкина уже многие годы, не была так изумлена, раскрыв его книгу «Запрягу судьбу я в санки» и увидев предисловие Валентина Григорьевича. Я перечитала его несколько раз. Изумилась, позавидовала, погордилась, порадовалась. Надо же, сам Распутин не только прочитал эту вещь моего самарского земляка, но и нашёл нужным откликнуться предисловием. И только выразив Эдуарду Константиновичу своё изумление, узнала, что с Валентином Григорьевичем его связывают десятилетия знакомства и творческой дружбы.

Сразу извинюсь, что, говоря об Анашкине, мне придётся время от времени поминать имя Распутина всуе, но из песни слов не выкинешь. А Валентин Григорьевич, не побоюсь этого определения, знаковый человек для судьбы Анашкина. И это я знаю не со слов Эдуарда Константиновича, а просто наблюдая многие годы, каким событием для него был каждый телефонный звонок от Распутина, каждая присланная им новая книга. Этой радостью Анашкин по телефону делился со мной, и даже голос его в эти минуты звучал иначе. И как он переживал, когда порой слышал мнения, мол, лучшая распутинская повесть написана про предателя…

«Диана, как же некоторые до сих пор не понимают, что Распутин — пророк, что он ещё в благополучные советские годы предсказал, что ждёт Настёну-Россию, если она будет спасать предателей…», — с горечью как-то вздохнул он. А я, помнится, тогда подумала, что такова вообще человеческая природа, ведь метафизика в том, что человек не хочет слушать правдивых предостережений, а когда они сбываются лишь потому, что он предпочитал глухим и слепым, человек винит именно того, кто предупреждал о грозящей беде… Увы-увы!

Помню, каким событием стало для Эдуарда Константиновича посещение литературного праздника «Сияние России» в Иркутске несколько лет назад по личному приглашению Валентина Григорьевича. И какой утратой стал уход Распутина из жизни. По жуткому закону парадокса, смерть лучшего современного русского писателя фактически открыла Год литературы в России, и такое открытие, конечно, не сулило ничего хорошего литературе, что и подтвердилось впоследствии. «Словно воздух выкачали из груди», — только так и сказал Эдуард Константинович о смерти Распутина. Больше мы распутинской темы в разговорах не касались…

Эдуард Анашкин — писатель несовременный. Да и человек, слава Богу, тоже несовременный. Его мало интересует нынешний формат человеческой успешности. Ему интересна душа человеческая в вечных её проявлениях: изначального одиночества и сиротства, и преодоления этого сиротства, если уж таковое привелось испытать в поиске Отца, без которого все мы сироты, даже вырастая в полной семье, какая не посчастливилось герою моего повествования. Какая радость и какая редкость в наше-то «креативненькое» времечко встретить такого несуетного человека, как Анашкин! Вот так бежишь куда-то и зачем-то, и вдруг его звонок. «Диана, с праздником! Ныне Богоявление!». И думаешь: «Стоп! А не пропустил ли ты в вечной беготне по кругу самого главного?».

Чем страшна современность для писателя? Чем чревато городское многолюдье? А тем, что встреча человека с человеком перестаёт быть для обоих событием. Хотя, по сути, это и есть главное в земной нашей жизни. Важнее лишь встреча человека с Богом…

Для живущего в самарской глубинке Анашкина встреча с человеком всегда была и остаётся событием. Как и встреча с каждой новой дарственной книгой, что в изобилии слали, шлют и будут слать ему со всей России современные словотворцы… Собственно, это переживание каждой такой встречи и вылилось в последние годы у Анашкина в ряд изданных в Самаре и Москве книг литературно-художественных эссе-портретов словотворцев современной России. И вот из литературного «портретиста» и сам Эдуард Константинович по причине своего юбилея попался мне на кончик пера.

«Щемящая нота сиротства» — так я когда-то для себя определила суть прозы Анашкина. Детдомовское детство стало истоком и главной темой его творчества. Поколение детей Победы, к которому принадлежит Эдуард Константинович, можно ещё с полным основанием назвать поколением послевоенного сиротства. Но даже в повестях, в т.ч. в отмеченном Валентином Распутиным рассказе «Вовкин поцелуй», это сиротство есть сиротством преодолённое.

Дело в том, что, когда Эдуард Константинович вырос и стал пробовать себя в литературе, ему не надо было искать свою тему. Эта тема — тема сиротства — сама нашла его, задолго до того, как он стал писателем. Сначала стала болью его детства, и только потом — темой его прозы. Но читая «сиротскую прозу» Анашкина, в какой-то момент понимаешь, что, по сути, сирот на свете нет и быть не может. Даже если ты растёшь без родителей в разрушенном почти до основания пришлой немчурой атеистическом государстве, в каком приспело тебе на долю родиться и жить, у тебя всегда есть Отец Небесный. И Он всегда рядом с тобой, важно лишь ощутить Его присутствие. Ведь даже если ты не веришь в Него — Он, несмотря ни на что, верит в тебя. Вера в Бога и общение-встречи с верующими людьми России на Всемирном русском народном соборе, частым гостем которого является Эдуард Константинович, стали для него некоей духовной крепью.

Анашкин — человек бывалый, перепробовал разные профессии: учительствовал, кочегарил, чабанил… Один из аксакалов самарской поэзии Борис Сиротин как-то рассказал совершенно удивительную историю о том, как в лихие девяностые, будучи вооружён только кнутом, чабан Анашкин, поддерживаемый заливисто отчаянным лаем своей единственной помощницы собачонки, дерзнул пойти против вооружённых отнюдь не рогатками дюжих братков на «мерседесе», которые по пути с «трудов праведных» решили, походя, прихватизировать, по тогдашнему обыкновению, парочку совхозных баранов, вверенных чабанскому попечению Анашкина. Но не на того нарвались. Не впервой людям сибирско-волжского формата идти с оглоблей на танк и с кнутом на автомат. Как говорит в шутку Эдуард Константинович, «наш русский удар вилами: один удар — четыре дыры». До вил дело тогда, слава Богу, не дошло. Изумлённые смелостью чабана, братки то ли утомились, то ли усовестились, да и махнули рукой и на баранов, и на их малахольно отважного пастыря.

Сибиряк-то Анашкин, сибиряк, да вот первая публикация у него состоялась  на Волге, в Самаре (тогда Куйбышеве), куда Эдуард Константинович, «сибирский волжанин» или «волжский сибиряк», как он порой себя называет, приехал жить. Это был 1986 год и областная газета «Волжская коммуна». Запрягал Эдуард Анашкин долго: первая публикация, которую он считает знаковой, случилась у него лишь в 40 лет! Зато запрягший наконец свою литературную судьбу Анашкин далее поехал хоть и не суетно, но неостановимо.

Книги прозы и эссеистики, вышедшие в самарском издательстве «Русское эхо» и в московском — «Российский писатель», множество публикаций в «Парламентской газете», «Общеписательской Литературной газете», «Российском писателе», «Дне литературы», «Нашем современнике», «Роман-журнале 21 век»… Плодотворное сотрудничество практически со всеми ведущими журналами современной России: воронежским «Подъёмом», оренбургским «Гостиным Двором», пензенской «Сурой», саратовской «Волгой-21 век», самарским «Русским эхом»… Перечислять можно много и долго, но лучше поздравить юбиляра — замечательного русского человека и писателя с юбилеем.

Дорогой Эдуард Константинович, как говорится, посылай тебе Бог ещё много-много юбилеев!

 

 

Диана КАН