22.10.2018
От первого лица
Иван Переверзин, как сказала бы Марина Цветаева, поэт развития: он каждой новой строкой, каждым новым стихотворением предстаёт пер...
Подробнее
22 июня Басманный районный суд города Москвы закрыл находящееся в производстве Главного следственного управления Следственного комитета...
Подробнее
«Хождение за правами» Какие концы! Какие края в нашей бескрайности! С детства любимая то ледяная, то огненно-жарк...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

 

 

 

 

 

 

События
В пятый раз вступили в борьбу за титул «Романтик года» поэты, прозаики и менестрели. Идеологом и организатором ...
Подробнее
В посольстве Республики Болгарии в Российской Федерации состоялась встреча творческой интеллигенции Болгарии и России с Президент...
Подробнее
Виктор Потанин, Владимир Костров и Константин Ковалев-Случевский стали лауреатами Патриаршей литературной премии 2018 года ...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Фёдор Конюхов «Мой путь к истине». Новая книга путешественника
опубликовано: 29-06-2016

 

 

В самом начале июня священник, путешественник и писатель Федор Конюхов отправился в Австралию. Именно оттуда стартует воздушный шар «Мортон», на котором известный экстремал планирует облететь планету примерно за 15 суток, постараясь при этом установить мировой рекорд небесной «кругосветки». Накануне вылета в Австралию в Москве состоялась презентация новой книги Фёдора Конюхова «Мой путь к истине», фрагменты из которой мы предлагаем вашему вниманию

 

 

 

Фёдор Конюхов

 

Молитвы у мыса Горн

 

 

Господи Иисусе Христе, сжалься надо мною, после стольких страданий дай благополучно пройти ворота ада - мыс Горн. Злобе ветров и волн у мыса Горн пусть противостоит Твоя доброта. Твоя рука найдёт меня, потерянного среди волн. Десница Твоя не даст погибнуть и вытащит меня из этого места. Дух Твой защитит меня, устрашённого за мою дерзость противостоять Твоему долготерпению.

Четвёртый раз я иду к мысу Горн и четвертый раз молю Тебя и говорю, что больше не буду направлять и прокладывать курс своей яхты. Ты всё это время мне помогал и выслушивал мои обещания. Моей глупости заблуждающегося противостоит Твоё милосердие, Господь. Дай мне мудрость, чтобы найти выход, мне, колеблющемуся. Благослови меня, Господь, на проход пролива Дрейка, ободри меня, отчаявшегося, перед мысом Горн. Любовь Твоя ко мне безгранична, дай мне услышать слово Твоё, чтобы оно укрепило меня, колеблющегося. Если захочешь, Ты сможешь мне помочь пройти этот пролив и выйти в Атлантический океан. Атлантика внушает мне веру. Надеюсь подобно Аврааму, ибо он поверил слову Твоему и посему умер глубоким старцем. Так и я хочу, чтобы смерть пришла ко мне, когда я буду готов с ней встретиться, и тогда я сделаю то, что хочу сделать в этом мире для людей и для Тебя, мой Господь. За это я молюсь, чтобы дни мои долго длились, ведь я верю в то, что Ты способен на всё. Ты не забудь обо мне, затерянном далеко от людей. Пусть я согрешил, но всё же я Твой и числюсь в Твоих списках.

 

***

Рассвет, в холодном утреннем воздухе от всплывающего кита с левого борта поднимается пар, как от орячих источников. Изредка я слышу долгий печальный стон где-то за пеленой снега. Это кит так дышит. Я вошёл в те же координаты, где был на яхте «СГУ» десять лет назад. Тогда, правда, я был моложе. Но здесь, у мыса Горн, ничего не меняется. Изменился только я сам. Каждый раз, когда я подхожу к мысу Горн, понимаю, как быстротечно человеческое существование, так что никогда не нужно терять то время, что у нас есть. Я как будто вновь проживаю свою жизнь. Как хочется эти слова сказать моим сыновьям, Оскару и Николаю: живите насыщенной жизнью и спешите в жизни главное сделать, ради чего вы пришли в этот мир.

Пока я писал о быстротечности жизни, пошёл густой снег. Ветер усилился. Я закрутил на несколько оборотов стаксель. Боюсь, чтобы его не вырвало.

Барометр падает. Ветер неровный, шквалами: от 35 до 45 и больше узлов. 

Сделал поворот, лёг на правый галс. Можно увеличить парусность, но снег не даёт. Палуба скользкая, да и неизвестно, что будет после снега. Видимости никакой. Я, припав к штурвалу, слился с яхтой своей и с погодой пагубной, которая пришла из Антарктиды: ветер, дождь и снег. Я, как пресмыкающееся, ползаю по скользкой заснеженной палубе. Я не могу встать, сгорбленным так и остаюсь, взором скорбным гляжу по сторонам, нет ли где посланников шестого континента - айсбергов, которые так огорчают меня. Как же долго я их терплю, а с ними так близко к бедствию. Господи, обрати суровые метели в тихий ветерок и грозные ураганы - в нежнейшее дуновение. А паруса моей яхты пусть вынесут меня в мирную бухту Олбани.

О, всемогущий Иисус Христос, распрями святую десницу свою над мачтой моей яхты, соединись со мной, обитай во мне и не покидай Ты штурманскую рубку. Мыс Горн я воспринимаю сейчас только как символ моего решения. Он утратил для меня материальность, стал идеей. Ничто сомнительное не должно проникать в сознание моряка. Красное солнце медленно, точно из последних сил, поднялось из океана и быстро осветило своими лучами паруса моей яхты, которая стремительно идёт к мысу Горн, к той точке, ради которой и было затеяно это плавание.

 

***

Вчера была на небе радуга, она появилась так внезапно. Западное небо, на северном небосклоне немного туч, и там засияла радуга, она столбом шла из океана в небо, напоминавшая огненный меч Архангела Михаила. Она долго плыла в небесном пространстве как ужасное предзнаменование. Ни рыбы, ни птицы, ни животные не знают будущего, но человек уже знает его неминуемость. В этом и заключается разница между животными и человеком, и это огромная радость. Кто боится будущего, тот ещё находится в животном состоянии.

Мне очень хотелось спать, и я заснул. Вскоре я проснулся снова. Время от времени я нуждаюсь в ласковом океане, без ветра и большой волны. Я не верю в отдых.

Я - узел, связавший свои руки с моими вёслами. В одиночном плавании всегда не хватает времени для сна. Сон для моряка - большая роскошь. С юности я готовился к жизни путешественника, поэтому приучал себя спать понемногу. Я знал, что нужно тренироваться, если я хочу стать путешественником, тем более хорошим. Если ты ставишь цель в одиночку обойти на яхте вокруг света без захода в порты, то главная задача - научиться спать очень малое время. Я начал уделять внимание не только искусству управления яхтой и умению высчитывать координаты, но и мастерству практически не спать на протяжении 6-7 месяцев.

Моё первое кругосветное плавание против ветра заняло 508 дней. На яхте всегда много работы: постоянно надо следить за курсом и настройкой парусов. Ветер меняется, так что времени на сон нет. Я понял, что полчаса сна - это чересчур, что и 10 минут многовато, даже одна минута - это слишком. В шторм яхта будет спускаться от одной волны к другой. Сон должен длиться меньше минуты и даже меньше пятнадцати секунд поскольку, как мы знаем, штормовое затишье между двумя гребнями волны равно 10-15 секундам. Яхтсмен должен успеть отдохнуть, затем проснуться, поставить яхту так, чтобы гребни волны не опрокинули её. Значит, на сон надо отпустить 3-5 секунд. Я начал искать возможность решить проблему, как спать, не засыпая, как достичь вершин диалектического сна. Ведь такой отдых балансирует на тончайшей невидимой грани, отделяющей сон от бодрствования. Сядьте на стул, желательно жесткий. Откиньте голову на спинку, расслабленные кисти рук должны свободно свисать вдоль стула. Запястья болтаются в воздухе. Сидя в таком положении, возьмите тяжёлый ключ и держите его в подвешенном состоянии, едва придерживая кончиками указательного и большого пальцев левой руки. Непосредственно под ключом поставьте на пол перевёрнутую вверх дном тарелку. Когда всё приготовлено, вам остаётся только оказаться во власти сна.

Вы начнёте засыпать, кисти расслабятся, пальцы разожмутся, ключ выскользнет и ударится о тарелку, звук разбудит вас. Вы даже не поймёте, заснули или нет, но заметите, что этой секунды вам хватило для физического и психологического восстановления на час и два работы. Это именно то, что вам необходимо в океане. Повторяя это упражнение раз за разом, вы сможете обходиться без глубокого сна.

 

***

Холодно, туман, сыро, много приходится работать с парусами. Тело и душа скованы страшной усталостью. Никаких мыслей и чувств не ощущаю. Почти безмолвно впитываю этот густой туман.

Прошёл айсберг. Я отметил на карте точку, где увидел его. Снова вышел на палубу и обнаружил по правому борту, метрах в ста, два больших куска льдины размером примерно с двухэтажный дом. Очевидно, откололись от айсберга. Их было очень плохо видно из-за больших волн и барашков на волнах. От айсберга яхта уже прошла миль десять, но он ещё заметен. Он в два раза выше мачты моей яхты, то есть высотой не менее 70 метров. Я нахожусь в великом смятении. Правильно ли я сделал, что ушёл в это плавание? Какая причина толкнула меня в этот путь?

Паруса моей яхты стали лохматыми, их уже не сшить. Натянутые шкоты потёрлись и могут лопнуть. Снасти верёвочные истрепались. Расшатались крепления правого пера руля. Я на борту яхты в смятении и скорблю. Я теряю надежду, как поврежденная яхта теряет ход. Смогу ли я увидеть вновь ликующим моего сына Николая? Можно ли мне надеяться, что вновь окажусь дома? Смогу ли ещё раз взглянуть на часовню Святителя Николая в нашем дворе? Увижу ли я приближение весенней поры? Увижу ли я капли дождя, от которых зазеленеет листва на деревьях?

Я не ожидал, что нынешнее плавание окажется таким трудным.

 

***

Луна растёт, а я её ещё не видел из-за туч. Может, сегодня Господь откроет хотя бы на минуточку небо, и я увижу, как светит луна. Как давно я не видел лунного света и лунной дорожки на океанской воде!

Люди не могут искоренить зло, оно в том, что те, кто обладает властью, не любят людей и не ходят в церковь, и как они будут иметь благословение от Бога? Я ненавижу нескончаемый произвол наших чиновников, которые унижают себя, но всё равно берут взятки с тех граждан, которые приходят к ним. Ибо смысл их жизни в том, чтобы накопить богатство, не заработанное трудом.

Я понимаю, что чиновников не нужно учить честности и благородству, их не исправить. Зачем тратить на это время? Все равно мы клеймим то, что им присуще. Это мы их сделали такими, это наш закон такую дал им волю. Мы их сделали хозяевами. Я не буду им судьёй и не буду пытаться изменить весь мир.

Моя лодка затеряна в океанском просторе, а я рассуждаю об искоренении чиновников и закладываю жизненную основу. Дух торит дорогу, но, конечно, есть Господь. Через Господа я узнал себя.

Я держусь за вёсла, и я очнулся. Картина всё та же: та же лодка, та же мирная гладь океана, на небе дневная луна. Что я осуждаю человека в должности чиновника, если смирю перед ним своё сердце! Господь не простит меня. Мужество не в том, чтобы погибнуть за носителей чуждой тебе истины. Я не назову мужественными тех, кто начинает развязывать войны, скорее скажу, что они сумасшедшие или трусы. Я не за войну, я за мир. Поэтому из океана, из которого я смотрю и размышляю, я обращаюсь к Господу Богу с молитвой избавить тех, кто за насилие и войны, от сумасшествия и дать им разум исцеления.

Помоги мне!

 

***

Я только начал молиться, молитва ещё не дошла до Бога, ещё не проросла корнем, а я уже узнал тяжесть бессонных ночей. Мне не нужен закон: навести порядок с помощью палачей и тюрем - я нуждаюсь в выборе, и выбор должен соединиться воедино, я должен выбрать - храм или яхта. Буду в дальнейшей моей жизни или священником, или моряком, но как мне хочется не жертвовать нуждами одних ради нужд других, величием Храма ради величия Океана.

И я хочу соподчинить их всех друг другу, чтобы яхта и храм были едины. Я мечтаю и уже пытаюсь построить яхту в виде храма или храм в виде корабля, и уйти в Мировой океан, и совершить три оборота вокруг света без захода в порты.

Большинство людей не видели океанскую яхту и мои чертежи яхты, они слишком далеки от этого. Окажись они в большинстве, они взяли бы верх над строителями, и яхта в виде храма не появилась бы на свете. Но я и не хочу всеобщего примирения, примирить всех значит всех поставить на один уровень.

Я хочу, чтобы желания каждого были достойны истины. Мне хочется видеть такую страну, где каждому есть своё место, ибо общая мера - мера истины - и для чиновника, и для строителя яхты, и моряка, управляющего этой же яхтой.

Мне не нужны друзья и соратники, сложенные наполовину из любви, наполовину из ненависти. Это как однажды ко мне в мой храм пришёл мой давний знакомый, и я его спросил: «Веруешь ли ты в нашего господа Бога?» А он ответил: «Немного верую». В Бога надо верить или не верить, но половинчатым ты не можешь быть. Я не помню, кто из старцев сказал, что надо быть в жизни или холодным, или горячим, Но только не тёплым. И я не вижу и не слышу ничего другого, кроме одного скрипа вёсел в уключинах.

Как ни странно, здесь, в океане, находясь в одиночестве, я всё полнее познаю людей. Получается, что смысл жизни большинства из них - в достижении материального благополучия. Но кто живёт лишь этим, тот пожинает плоды, ради которых не стоит жить. Молитвой я пытаюсь «пробить» затвердевшую душу мою, она обросла житейскими пристрастиями, очевидно, поэтому мне иногда тяжело молиться. Здесь, в океане, я пребываю наедине с собой, так что все грехи всплывают, как на экране. Находясь на берегу, можно спрятаться за других, смотришь на людей и думаешь: «У них больше грехов, чем у тебя». И тебе становится легче, а в океане мрак страстей и пристрастий давит так сильно, что не хватает воздуха.

 

***

Я снова пребываю в сомнениях: как странно, я много молюсь, а обрести веру не могу. На моей яхте, как в церкви, безлюдно, слышны лишь звуки хора - это поют ванты ангельскую песню, псалмы Давида. Мне бесконечно жаль людей, которые не ходят в церковь, им не дано слышать это пение. А ведь мне не так много нужно - держать за руку сына Николая и смотреть в голубые глаза своей жены Ирины.

Получается, что я поступаю жестоко, раз за разом оставляя их одних. Это терзает мою душу. Предаваясь этим раздумьям, я опасаюсь также предательства со стороны моей памяти: не заставляет ли она меня дважды писать по рассеянности об одном и том же. Я не люблю себя перечитывать и никогда не копаюсь по доброй воле в том, что мною написано.

Высказанные здесь мысли обыденны, они приходили мне в голову, может быть, много раз, и я боюсь, что уже останавливался на них. Моя память с годами потихоньку ухудшается. Быть может, Бог восстановит в прежнем виде то, что я расточил. Избавиться от этого я не могу иначе, как избавившись от себя самого.

Впрочем, может быть, я не прав. По сравнению с другими людьми меня задевают или, правильнее сказать, затрагивают только немногие вещи.

В этом плавании Южный океан терзает меня жестокими штормами, он мучает, карает меня, сечёт холодными ветрами, хочет повергнуть и погубить. Сотрясает меня видом близких айсбергов и повергает в смятение, обдирает кожу с ладоней при работе с замёрзшими парусами. Ужасает меня приближающимися ураганами у мыса Горн. Обременяет тяготами работы бесконечной. Убивает меня одиночеством. Он суров, жесток, строг и грозен со мной.

Однако я всё же дождался утренней зари, и это всё сделал Господь мой, Иисус Христос. Я пережил ночь, но боюсь, что снова стемнеет. Стоя на палубе у мачты, уставший телом и с истерзанной душой я молю Тебя: «Господи! Если хочешь, можешь меня очистить солнцем и этим юго-западным ветром!»

Я читаю молитву не шёпотом, а кричу голосом жалобным: «Верю, что Ты - Бог Неба и Земли и уповаю на то, что Ты прикоснёшься ко мне. Дотронься до меня, грешного, и я исцелюсь, хотя я отделён большим расстоянием от Тебя за мои грехи. Прости меня, грешного, что я просил Тебя дотронуться до меня. Ты, Господь, пребываешь на небесах, а я - здесь, в океане, но Ты можешь сотворить чудеса, за которые, увы, мне нечем воздать, моих прегрешений перед Тобой не счесть.

Господи, сделай меня уверенным в себе, когда я совершаю свои экспедиции. Склонись над моей яхтой с милосердием. Не презирай меня с высоты. Я наказания достоин за то, что все эти сорок лет испытываю свою судьбу и терзаю своё тело. За сорок лет в экспедициях я прожил пять жизней, Ты мне их даровал. Мои ноги - средство передвижения, несущее на себе тяжесть моего тела. Сколько они прошли километров по земле, льду и горам, только Тебе известно, Господи! Ты единственный можешь спасти меня и направить. Уведи меня от экспедиций и дай мне место служить в Церкви Твоей! Я со слезами в очах буду проповедовать истину Святого Духа. Возроди меня к духовной жизни! Протяни мне руку! Слава Тебе, Господи!

 

***

Я снова размышляю о тщеславии. Тщеславие всегда казалось мне не пороком, а болезнью; но если ты говоришь высокомерно, что ты не тщеславен, значит, ты горд, а гордость есть больший грех, чем тщеславие.

Жизнь скудеет в тщеславном, и такой человек стоит на месте, он ссыхается. Многим не понять путешественника, который делает восхождение безвозмездно, не понять его стараний (он взошёл на вершину горы и остался ни с чем). Он рисковал жизнью, а стоя на вершине, он был горд, но не за себя, за человека. Что Человек в образе его смог преодолеть всё, что встретилось на пути к этой вершине.

Я угнетён, как эти тучи над океаном. Погода всё время меняется. У меня сейчас особое состояние. Никогда ещё я не подходил так близко к черте между бытием и небытием, между «я» и «не я». Ни одно плавание не было таким тяжёлым и опасным, как это. Мне кажется, я переступаю границу дозволенного. Господь, Владыка мой, услышь меня. Я самый жалкий из страждущих, ничтожнейший среди молящихся в храмах Твоих. Я не нашёл никого, кто сравнился бы со мной в греховности.

Я всё время повторяю слова псалма Давида: «Кто уподобится мне в злодеяниях, сравнится в беззакониях!» И я вновь подтверждаю, что слова эти вполне справедливы в отношении меня. Господь, Ты, простивший должников своих, быть может, тем самым Ты простишь и меня.

Сердце моё суетное устало. Заботясь о малом, я упустил главное. В поисках второго я потерял первое. Мысли мои расплывчаты, воля нетверда. Я видел пророка, он пришёл ко мне. Я молчал. Я зримо видел его душу и думал: «Зачем он пришёл?» Эти люди всегда казались мне ослепительно прекрасными, но я не видел его лица. Что такое верность, если нет соблазна? «Ты борешься со злом?» - спросил я пророка. «Я творю, я создаю царство», - ответил пророк.

И я подумал: «Айсберг, который я видел на рассвете, похож на храм из белого мрамора, он наполнен голосами долгой молитвы. Бог слился здесь с природой воедино. Отвернувшись от Божества, становишься животным». Тянутся длинные, однообразные дни. Дождь продолжает лить, почти не переставая. Когда моя яхта вошла в пролив Дрейка, её закрыло туманом и ничего вокруг не видать из-за мокрой вязкой пелены. Но мне чудилось, что там, за туманом, рядом с бортом яхты идут усопшие тени моряков всех веков, погибших в этих местах при проходе мыса Горн. Но мне не страшно было, а радостно, точно я заглянул в их вечность. Я ясно понял, что я их вижу и слышу.

 

***

Из истинного самопожертвования выгод не извлекают, так и я из своего плавания не возьму ничего, от него остаются только рубцы на сердце.

Печальный день. Океан потихоньку пожирает меня. Я видел, каково оно, моё одиночество. Объясняю тем, кто не понимает смысла моих одиночных экспедиций. Все спрашивают: для чего тебе это понадобилось? Краткий миг торжества человека над природой.

Ну вот, плавание завершается, и мне хочется повернуть яхту на 180 градусов и снова уйти к мысу Горн, к моим альбатросам, которые неустанно парят в проливе Дрейка, к китам, с ними я чувствую себя уютнее и спокойнее, а в обществе людей я раздражённый и нервный.

Наверное, я тот человек, которому важен процесс и поиск, а не конечный результат. Эта черта отразилась во всей моей жизни. Мне нравится писать картины, создавать полотна, а как только они готовы, я с ними расстаюсь очень легко. Где все мои картины? Я не знаю, не имею понятия, я никогда не считал, сколько их.

Я всё не успеваю и не нахожу времени сказать моим близким родственникам и друзьям, что если Господь призовёт меня внезапно, то на кресте моей могилы должна быть такая надпись: «Усталому нужен покой, а многолетнему неутомимому страннику - постоянное жилище».

«Похороните меня по чину православного священника. Похороните меня возле одной из построенных мною часовен, зажгите лампаду в ней и дайте любовь вашу, и вам будет удобно приходить ко мне, и я вас буду слушать, особенно тех, кто уходит в путешествия. Я буду с ними либо в горах, либо в океане, либо на пути к полюсам. Буду помогать духовно преодолевать те трудности, которые будут им встречаться». Это и есть моё желание.

Когда приходишь, а вернее, подходишь к мысу Горн, то чувствуешь, что стоишь у дверей вечности, на краю могилы, можешь сойти в неё в любую минуту. Перед Богом стоишь и только от Него ждёшь решения. Один Господь видит путь твой, и от Него зависит, увидишь ли свет по ту сторону мыса Горн ...

Милостью Божьей я прошёл в очередной раз мыс Горн. Этим я как будто стремлюсь оправдать своё звание путешественника. Уже более сорока лет брожу я по миру, но мало кто знает, что главное дело моё - это служение в смирении, послушание Богу, и Господь не скрыл это. Он дал мне возможность в очередной раз пройти мыс Горн и не погибнуть. Там я был наедине с Богом.

Моя могила - это начало пути для всех путешественников. Смерть заглянула в глаза, но душа моя осталась там, за кормой, у мыса Горн.