22.10.2018
От первого лица
Иван Переверзин, как сказала бы Марина Цветаева, поэт развития: он каждой новой строкой, каждым новым стихотворением предстаёт пер...
Подробнее
22 июня Басманный районный суд города Москвы закрыл находящееся в производстве Главного следственного управления Следственного комитета...
Подробнее
«Хождение за правами» Какие концы! Какие края в нашей бескрайности! С детства любимая то ледяная, то огненно-жарк...
Подробнее
Авторы
Наши партнеры

starodymov.ru

vfedorov.yakutia1.ru

Особый случай

 

 

 

 

 

 

События
В пятый раз вступили в борьбу за титул «Романтик года» поэты, прозаики и менестрели. Идеологом и организатором ...
Подробнее
В посольстве Республики Болгарии в Российской Федерации состоялась встреча творческой интеллигенции Болгарии и России с Президент...
Подробнее
Виктор Потанин, Владимир Костров и Константин Ковалев-Случевский стали лауреатами Патриаршей литературной премии 2018 года ...
Подробнее
Память

 

 

Календарь

Лев КОТЮКОВ о Геннадие РЯЗАНЦЕВЕ-СЕДОГИНЕ
опубликовано: 27-04-2016

                       

Геннадий РЯЗАНЦЕВ-СЕДОГИН 

Поэт, прозаик, выпускник Литинститута им. Горького. Лауреат премий имени Евгения Замятина, имени Святого Благоверного князя Александра Невского и других литературных наград. Протоиерей Русской Православной церкви, настоятель храма Архистратига Михаила и преподобного Симеона Столпника. Живёт и служит в Липецке.

      

                     Пред  Родиной  Небесной

 

Геннадий Рязанцев-Седогин как русский поэт, как истинно православный человек, в  лучших своих произведениях через слово стремится обрести Родину Небесную, ибо всей полнотой души ощущает, что наша Родина — вечное  Небо, что христиане, а не инопланетяне чужды миру, лежащему во зле.

Именно об этом его короткое, но предельно энергоёмкое стихотворение о природе земного и небесного, о судьбе поэта на страшных перекрёстках планетных дорог:

 

     Как страж между двумя мирами    

     Стоишь, храня слова, поэт…

     И, ежедневно умирая,

     Ты ищешь правды вечный свет.

 

     Слепа судьба в огне эфира,

     И речь твоя сродни мольбе.

     Выходит не строка — стихира,

     Но, кажется, Спаситель мира

     Идёт к тебе, зовёт к Себе…

 

     Этот зов в душе поэта от первой до последней строчки. Этот не слышимый праздному слуху вечный зов полнит неиссякаемой энергией  вселенскую духоматерию, не позволяя обратиться в ничто всему истинно живому, обретающему бессмертие по воле Божьей на нашей грешной Земле:

 

     Душа должна привыкнуть к телу,

     Затем направиться туда,

     Где нет дороги, нет предела,  

     Где все в бессмертье — навсегда!

 

     Это не декларация. А глубинное состояние души поэта. Но жизнь земная в своем страшном, невыносимом разделении не отпускает поэта на волю. Она дарует иллюзорную свободу бытия в небытии, так называемую свободу выбора, которую осуетившиеся умом принимают за свободу Воли Божьей, ибо истинный идеал человека: «Чтобы воля моя — волей Божьею стала!»

Это мои слова, и да простит меня читатель за самоцитирование в предисловии к книге товарища, а вернее, собрата. И посему, дабы избыть мелкую неловкость, в подкрепление своих слов цитирую самого Геннадия Рязанцева-Седогина:

 

     Всходило солнце в шесть утра.

     Сначала освещало раму,

     Затем портьеру, часть ковра,

     И спящую тихонько маму.

 

     Свет огибал овал плеча,

     Изгиб руки, волос колосья…

     И яркость первого луча

     Делила мир на до и после…

 

     Вот этим невыразимым мироощущением «до и после» пронизаны лучшие строки поэта, пронизано всё его служение Высшим силам как человека и как священника. 

     Которое уже тысячелетие человечество торопливо мечется в поисках чудесного. Жаждой внезапного чуда живём мы все до самого последнего мгновения бытия земного. И лишь редким натурам дано понять, что чудо давным-давно явлено нам в образе Христа, что чудо — это отсутствие греха. Человек, победи грех, и душа твоя и ты сам во плоти преобразишься. Но:

 

     Не многим удавался этот путь

     На грани выдоха и вздоха:

     Без страха в горний мир шагнуть,

     И пусть клянёт тебя эпоха.

    

     Там свет сияет ярче тьмы,

     Там слышно ангельское пенье,

     И Серафимов оперенья

     Мерцают, как лучи Луны.

 

     Эти светящиеся серебром строки Геннадия Рязанцева-Седогина дышат преддверием чуда, неистребимой верой в победу Божьего Чуда над злом и неверием во времени и вечности. Именно такие строки возникают от соприкосновения с прекрасным, по воле Божьей, а не в результате унылого, натужного самокопания в тёмных безднах бессознательного, где мнимое выдаёт себя за истинное.

     Незаслуженно свергнутый ныне с законного пьедестала, поэт-трибун Маяковский как  бы в пику засилью пресловутого Серебряного века, опилки коего всё пилят и  пилят современные стихотворцы, сказал:

 

     Больше поэтов хороших и разных…

 

    К сожалению, с хорошими в наши новейшие времена, увы, напряжёнка. А вот с разными без проблем. И царят матёрые непуганые графоманы в стольных, областных и прочих пределах.

     Но, слава Богу, нет и не будет никогда времён последних для поэзии русской. И всё творчество Геннадия Рязанцева-Седогина тому яркое подтверждение, как и его замечательное стихотворение «Поезда детства».

     «И чем случайней, тем вернее слагаются стихи навзрыд…» — когда-то простодушно обмолвился мой любимый Пастернак. Нет, Борис Леонидович, нет… Истинные стихи никогда не случайны, ибо ничего случайного по воле  Божьей не бывает.

     Настоящая Поэзия есть Божественная неслучайность, не учтённая  немощным разумом людским, существующая не во времени, а в вечности. И  неслучайна моя встреча с Геннадием Рязанцевым-Седогиным, и мои прерывистые рассуждения о его творчестве неслучайны.

     И что сказал, то сказал!

 

Лев Котюков,

лауреат Патриаршей премии.

 

 

 Геннадий СЕДОГИН-РЯЗАНЦЕВ

 

В непридуманном мире, в России

 

 

 

 

 

 

 

***

Как страж между двумя мирами,

Стоишь храня слова, поэт,

И, ежедневно умирая,

Ты ищешь правды вечный свет.

 

Слепа судьба, в огне эфира,

И речь твоя сродни мольбе,

Выходит не строфа — стихира,

Но, кажется, Спаситель мира,

Идет к тебе, зовёт к Себе.

 

 

***

В непридуманном мире, в России

Позабыли трагический век!

Здесь людей, словно травы косили

И бросали снопами на снег.

 

Русской библии не напишут,

Здесь еще не намечен исход…

Как роженица Родина дышит,

Ожидая движения вод.

 

«Ждать кого нам, Отчизна родная?!»

Вновь звучит вековечный вопрос,

И летит он от края до края:

Но не слышит Россию Христос!

 

 

                                      ***

 

                                               Памяти Валентина Устинова

 

Ты удержись на грани красоты,

Постой над бездной, как канатоходец,

Один неверный шаг исполнишь ты

И устремишься в каменный колодец.

 

Не многим удавался этот путь,

На грани выдоха и вдоха,

Без страха в горний мир шагнуть,

И пусть клянёт тебя эпоха.

 

Там  свет сияет ярче тьмы,

Там  слышно ангельское пенье,

И Серафимов оперенья —

Мерцают, как лучи Луны.

 

***

Садилось солнце в океан,

Вода свинцово потемнела,

На солью дышащее тело,

Спустился сумрака туман.

 

Минута горестной тоски,

Среди Всемирного молчания,

И тонкий яд воспоминания.

Как узы смерти велики!

 

***

Июльский день тихонько таял,

И ты лежала на диване,

Беспечных воробьишек стая,

Чирикала в ветвистом стане.

 

В открытое окно лучилось,

Тонувшее за лесом солнце,

И облако еще светилось,

Неровным и припухшем донцем.

 

Дохнуло сыростью, и тюль

Вдавило набежавшим ветром…

О, Господи, где тот июль,

Наполненный тобой и светом?..

 

             

Поезда детства

 

Отгрохотали  барабаны,

Промчался  «скорый» на Восток,

А мы стояли мальчуганы

И нас закручивал поток.

 

Железный ветер, гул состава

Вдаль уносил сцепной вагон,

И стрелочница тетя Клава

Роняла пепел на перрон.

 

Мы никогда не успевали

Поймать вагонов точный счет,

Мы в спорах истину искали,

Был прав, кто был сильней и вот,

 

Смотрели мы и тосковали

О жизни…  Грезилась она.

О Боже правый, мы не знали —

Как эта жизнь была трудна.

 

                

***

Как томителен срок ожидания,

И никто мне не может помочь.

Словно ангельское ликостояние,  —

Эта дивная звёздная ночь,

 

Эта мысль о последней разлуке

С этим миром, с тобой, милый друг.

Как тревожны полночные звуки,

Как сияет Луны полукруг!

 

И за всем этим темным пределом —

Где пространства и времени нет —

Ты идёшь в ослепительно белом,

Словно не было прожитых лет.